Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший

Главa 19

После этого мне показалось, что он в самом деле меня убьет. Как-нибудь — найдет способ.

Воздух в комнате стал таким тяжелым, что не получалось вдохнуть, по коже пробежал мороз.

— Не стоит даже пытаться надавить на меня магией, генерал Ашер, себе же сделаете хуже, — равнодушно пожала плечами я, хотя сердце вдруг пустилось в галоп.

Возможно, это как-то было связано с тем, что кончик языка Ашера скользнул по его губам, и они влажно заблестели.

Возможно, мне не стоило об этом думать.

— Я тебя убью, Грейс, — хрипло пообещал он. — Я не шучу.

Я фыркнула, мгновенно приходя в себя от того, как знакомо это прозвучало.

Давали бы мне в моем мире по рублю каждый раз, когда очень уважаемые люди обещали меня убить… Могла бы скопить уже приличное количество рублей! Правда, обычно мне угрожали на случай, если лечить я не захочу.

— Вы все, мужчины, только обещаете, — притворно вздохнула я.

Выражение лица генерала Ашера стало бесценным, даже повязка не в силах была это скрыть.

Он сначала открыл рот, потом закрыл. Потом опять открыл. Брови с каждой секундой ползли все выше.

— Грейс, я не шучу. Я тебя прибью. Если ты немедленно отсюда не уберешься.

— Ясное дело! Как поправитесь, так сразу и убьете. Как вы сам видите, нам для начала нужно вас вылечить — чем я и собираюсь заняться.

— Твою гребаную мать, Грейс, я что, неясно…

— Ясно. Совершенно ясно, что теперь наши цели совпадают. Вы тоже хотите, чтобы я вас вылечила! — торжественно объявила я и огляделась. — А где у вас… О, нашла! Секунду. Пациент, ожидайте!

— Грейс, что ты там нашла? Тут нет ничего твоего, поставь на место! Нахрена тебе стул?!

— Что же вы так убиваетесь, — пропыхтела я, волоча по полу тяжеленный стул из массива дерева. Ну конечно, какие еще могут быть у герцога. — Вы же так не убьетесь!

— Грейс…

— Начнем! — Я наконец дотащила стул до Ашера, уселась напротив него и открыла папку, которую получила от Метьюза. — На что жалуетесь?

Тишина. Челюсть Ашера совсем не по-аристократически отвисла, но он быстро взял себя в руки. В руку. Смуглую, с длинными пальцами, аккуратными ногтями и широким запястьем.

Боже, мне нужно сосредоточиться.

— На доставучую медичку, которая вломилась ко мне в дом и ведет себя так, как будто бессмертная.

— Так… — пробормотала я, разыскивая в кармане юбки зачарованную перьевую ручку. — Значит, сознание ясное, восприятие реальности не нарушено.

Я наконец нашла ручку, открыла папку и долистала до пустой страницы. Дракон наклонил голову, прислушиваясь.

— Что у тебя в руках? — настороженно спросил он.

— Ваша история болезни.

Ашер фыркнул, его губы искривились. Он откинул голову на спинку кресла, как будто устал.

— Грейс, мне больно.

— Где именно? — насторожилась я.

— В душе! У тебя диплом моей академии! Тебе его под мою ответственность выдали! И что в итоге? У тебя в руках — история болезни, перед глазами — обрубок дракона, — и ты еще имеешь наглость спрашивать, на что я жалуюсь? Спроси еще, не болит ли левая рука!

Он сжал протезом подлокотник кресла, я присмотрелась. Никогда не видела вживую таких артефактов: они были безумно дорогими.

Но, к сожалению, от фантомных болей, если они случались, не смогли бы избавить.

И “обрубок дракона”... Вот, как он о себе думает.

— Спрошу, — кивнула я. — Но мы до нее потом доберемся. Давайте по порядку. В истории болезни я прочитала, что у вас “частичная” утрата зрения. Что это значит?

Ашер покачал головой и мученически застонал.

— Вы хотите что-то сказать?

Он поднял голову со спинки кресла и наклонил ее к плечу — я могла бы поклясться, что под повязкой он прищурился.

— Насколько же неудачно ты вышла замуж, Грейс, раз муж заставляет тебя работать.

Зубы сжались от злости. Амелии в самом деле приходилось работать в последние годы, хотя она старалась держать это в тайне, особенно от матери.

Просто Уэйн не давал достаточно денег для того, чтобы растить Джесси.

“Я этого урода кормить не собираюсь!”

Кроме того — он жестко контролировал Амелию в том, что касается расходов и колотил каждый раз, когда она тратила на Джесси слишком много. Поэтому этой дурехе пришлось идти работать в больницу практиканткой и говорить всем, что это ее предназначение, что она работает для удовольствия.

Она врала, а я… а для меня это действительно предназначение!

— Мой муж, — осторожно проговорила я, — уважает мой выбор.

И давайте уже съедем с этой темы!

Почему его вообще интересует моя личная жизнь?!

Ашер должен быть счастлив, что у Грейс, которая не давала ему покоя, благополучная семейная жизнь.

Почему тогда он продолжает расспрашивать?

“Мели”, — прозвучал в ушах тихий страстный шепот. Я как наяву почувствовала на талии крепкие руки, по-драконьи горячие, и еще кое-что, упирающееся в живот.

Тоже горячее.

Проклятие, некоторые воспоминания Амелии были слишком яркими.

Я опустила взгляд и сглотнула.

Та самая родинка на шее Ашера была на месте — там же, где Амелия запомнила.

Классификацию исцеляющих чар бы она так помнила, как расположение родинок на теле Ашера и форму его задницы!

Я от души порадовалась тому, что Ашер не может увидеть моих горящих щек. Принял бы на свой счет и захлебнулся ядом. А зачем мне мертвый пациент?

— Уважает твой выбор? — не догадываясь о моих мыслях, фыркнул Ашер. Его идеальной формы губы скривились. — Настолько, что разрешает шляться непонятно где?

— Непонятно где? Хорошего же вы мнения о своем доме.

— Настоящий мужчина никогда не разрешил бы своей жене работать, тем более лечить мужчин, тем более приходить к кому-то из них домой, — упрямо качнул головой Ашер. — Это просто неприлично. Место женщины — дома, рядом с мужем. А целительством должны заниматься мужчины.

Ничего себе заявочки! Да он сексист!