Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший

Главa 20

Я замерла, уставившись на дракона.

— Генерал Ашер, вы не можете отрицать того, что ваша кристально чистая невеста на самом деле — циничная дрянь, которая… Ай!

Ашер неуловимым движением подался вперед и сжал мое запястье так сильно, что у меня от боли перед глазами заплясали мушки, а ручка со стуком полетела на пол.

— Пустите!

— Я еще раз спрашиваю — ты уяснила? — рявкнул он тем же тоном, которым обычно осаживал адептов на занятиях. — Уяснила?

— Я… Да отпустите вы! Да, я уяснила. Уяснила!

Он наконец убрал руку, и я вскочила, потирая запястье.

Проклятье! Сумасшедший! Как он вообще умудрился понять, где моя рука? Он же слеп!

Я посмотрела на Ашера: его глаза были закрыты повязкой. Он снова откинулся на спинку кресла и замер, как хищник, который прячется в тени.

— Отлично. А теперь убирайся отсюда — и позови Мортимера, пускай приведет здесь все в порядок.

— В порядок?

— Или ты хочешь сама закрыть окна? Грейс, долго ты будешь тратить мое время?

От злости у меня внутри все аж затряслось. Видит бог, я врач, я прожила на этом свете больше сорока лет, я видела в этой жизни очень многое и думала, что уже ничто не сможет вывести меня из себя.

Но этот дракон! Который обращается со мной как с девочкой на побегушках и никак не хочет слушать!

Ладно.

Вдох-выдох, Амелия. Разве это первый упертый баран на твоем пути?

— Я буду тратить ваше время, — вежливо улыбнулась я, — пока в этом будет необходимость. Видите ли, я твердо намерена вас вылечить.

Повисла пауза. Настолько долгая, что я в какой-то момент подумала, что Ашер меня не услышал.

— Генерал А…

Меня перебил тихий звук, похожий на кашель. Он нарастал и нарастал, а затем Ашер согнулся пополам.

Ему плохо? Я бросилась к нему, но в последний момент замерла. Это не приступ! Он… Он смеется?!

— Грейс, я знал, что ты идиотка, — всхлипнул от хохота Ашер. — Но чтобы настолько? Какое вылечить? Посмотри на меня!

— Из нас двоих, — не удержалась я. — Это вы слепой. Я-то вас отлично разглядела. И даже прочитала историю болезни. Ту ее часть, что попала ко мне в руки.

Ашер хмыкнул и снова откинулся на спинку кресла, слегка поморщившись.

Ага, боль в спине от резкого движения. Вот вообще не удивительно, тут бы и без травм позвоночника все болело! Сколько часов в день он так сидит?! В неудобной позе, а главное — в неудобном кресле? Сколько часов, а главное — зачем?

— А ты научилась держать удар, Грейс. Уходи отсюда.

— Генерал Ашер, мы ходим по кругу. Я считаю, что я могу вас вылечить если не полностью, то хотя бы…

— А ты спросила — нужно ли мне это?

— Что вы имеете…

— Оставь меня уже в покое. Или ты до сих пор никак не можешь смириться с тем, что мне на тебя плевать? Хотя нет, вру. По правде говоря, ты и твоя назойливость мне противны.

***

Из комнаты Ашера я вылетела, кипя от гнева.

Нужно было взять себя в руки, и только потом продолжать с ним беседовать.

За те пять минут, что мы провели вместе, большую часть времени мне хотелось вцепиться Ашеру в волосы — а это слегка не тот настрой, с которым нужно подходить к лечению кого бы то ни было.

Даже этого упрямого самодовольного хамоватого дракона!

“Самая светлая и чистая девушка на свете”, вы посмотрите! “Счастлив был называть ее невестой!”

И где она, а? Вот где?!

А я, значит, "противна". Ну и отлично. Не очень-то и хотелось!

Дернув на себя входную дверь, я вышла на крыльцо и остервенело вдохнула свежий воздух.

Свежий.

Проклятие, забыла из комнаты Ашера убрать эти дурацкие тлеющие пучки веток, так сильно разозлилась.

Почему меня вообще волнует, что он думает? Любит он какую-то Кэтрин, считает, что я ногтя ее не стою, — ну и молодец! Мне-то что? Лишь бы мои назначения соблюдал и не мешал его лечить. Кто бы что ни говорил, а полученные две тысячи золотых я отработаю. И ни один дракон у меня на пути не встанет!

Нужно вернуться.

Сейчас.

Еще через минуту. Досчитаю до ста, чтобы успокоиться, и…

— Как жаль, что вы уже уходите, — проскрипел Мортимер, подходя к крыльцу.

В руках у него были огромные садовые ножницы, поеденные ржавчиной, и какой-то выдранный из земли с корнем кустик.

— Не дождетесь, — мирно сказала я. — А вы уже закончили с живой изгородью? Какая-то она… кривоватая. И вяловатая. И вообще. Разве вам не совестно оставлять его светлость, брата императора, героя империи — с такими кустами?

По правде говоря, дело было не только в изгороди, весь сад был ужасно запущенный. Ничего удивительного, Воронов холм стоял заброшенным много лет. Дом к приезду герцога кое-как сумели привести в порядок, а вот сад… То ли времени не хватило, то ли желания.

— Вы зря иронизируете, — с отвращением скривился Мортимер. — Вы ногтя его светлости не стоите.

Да что сегодня все прицепились к тому, чтобы сравнивать меня с ногтями? День что ли такой?

— Куда уж мне.

Мортимер поднялся на крыльцо и скривился сильнее, как будто от меня воняло. В ярком дневном свете еще более явно было заметно, что серость его лица совершенно нездоровая. Еще и эти сюртук с рубашкой на два размера больше, хотя по виду — новые.

— Его светлость, — процедил Мортимер, глядя на меня черными, похожими на жучков глазами, — очень добр.

— А вы нет? — догадалась я.

Он сжал покрепче кустик, в котором я с удивлением узнала розмарин — не сразу, правда, кухарка из меня была как из говна пуля, я только блины худо-бедно умела печь, а из приправ знала только перец и, собственно, розмарин, потому что его обожала класть во все блюда мама Амелии.

Кажется, у Ашера на обед будет курочка.

Рот наполнился слюной. Когда я ела в последний раз?.. Снова забыла.

— А я нет, — отрезал Мортимер, не догадываясь, какие голодные мысли бродят у меня в голове. — Я-то тебя насквозь вижу, шарлатанка! Да как у тебя совести хватает на чужом горе наживаться!