Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший

Главa 25

— И что вы ожидаете увидеть под моей повязкой, целительница Уэйн?

Не представляю, кто еще смог бы произнести слово “целительница” с таким ехидством. Метьюзу бы стоило у него поучиться практикантов кошмарить.

— Не могу сопротивляться желанию еще что-нибудь с вас снять, генерал Ашер.

Он хрипло засмеялся, и у меня по спине пробежали мурашки.

Я потянулась к его лицу, но замерла, когда он сам поднял руки. Дотронувшись до узла на затылке, он помедлил, а потом резко сдернул повязку с лица.

— Вперед. Можете поцеловать невесту.

Я сглотнула.

— Вынуждена разочаровать, я вас обманула. У нас исключительно рабочие отношения. Замрите.

Я вгляделась в его глаза. Внешне зрачок и радужка выглядели неповрежденными, разве что… глаза были совершенно обычными, человеческими. Не драконьими. Взгляд их был расфокусирован и направлен в никуда — обычное дело для слепых.

Генерал Ашер был красив. Идеально правильные черты лица, тяжелый подбородок, острые скулы, едва заметная щетина на впалых щеках. Он оставался почти таким же, как в воспоминаниях Амелии — с поправкой на десять лет.

Точно таким же — за исключением шрама, который пересекал всю правую сторону лица и уродовал гладкую смуглую кожу.

Удивительно, что глаз уцелел, настоящее чудо. Я вгляделась внимательнее. И правда чудо, веко едва задето, его пересекает тонкая белесая полоса. Все-таки эволюция, придумавшая выступающие края глазниц, — гений.

Или генерал Ашер был в форме дракона, когда все произошло? Я запоздало сообразила, что не слишком детально представляю как выглядит череп дракона и до сих пор мало что знаю о произошедшем.

В какой момент у него случился инсульт? В медицинской карте об этом было упомянуто вскользь, компрессионному перелому позвоночника, из-за которого был поврежден спинной мозг, целители уделили намного больше внимания. Однако, судя по всему, последствия перелома смог сгладить стазис, он же предотвратил вторичное повреждение позвоночника и срастил поврежденные кости.

А вот с последствиями инсульта, которые в этом мире считались практически неизлечимыми, еще предстояло разобраться.

— Нравлюсь, целительница Уэйн? — рявкнул Ашер, когда пауза затянулась. — Вы только в обморок не падайте.

Я фыркнула, мгновенно выныривая из размышлений.

Еще не хватало, я же не Кэтрин. За время работы врачом я видела вещи и похуже (во много, много раз хуже), но вполне могла допустить, что для изнеженной аристократки вид лица Ашера мог показаться пугающим.

— Давно они такими стали? — спросила я, имея в виду его человеческие глаза.

Выпад Ашера я пропустила мимо ушей.

Не то чтобы мне нечего было ответить, но я все-таки в первую очередь имела дело с пациентом, а уже потом — с упрямым драконом. А лучшая тактика при общении с пациентами, у которых есть не влияющие на процесс лечения физические недостатки, — игнорировать их.

Ашер сжал челюсти, но все-таки выплюнул:

— Примерно после того, как та тварь едва не вырвала у меня позвоночник.

Я кивнула и внимательно вгляделась в его лицо. О том, какие у него правильные черты, красивого цвета карие глаза и острые скулы, я старалась не думать.

Как и о том, что цвет глаз Ашера один в один повторяет цвет глаз Джесси. Когда Ашер снял повязку их сходство между этими двоими стало вопиюще явным. Не догадался бы обо всем, собственно, только слепой.

— Отлично. Что вы видите?

— Тебе цензурно ответить, целительница Уэйн?

Ох, поговорим мы о цензурных словах, когда дойдем до реабилитации и работы со спазмированными мышцами. Там они у вас вряд ли останутся.

— В истории болезни, которую мне выдали, указано, что ваше зрение утрачено “частично”. Что значит это “частично”?

— Что меня обследовали идиоты.

Ну естественно. Все идиоты кроме вас, генерал Ашер.

— А подробнее?

Он дернул головой.

— Какие-то тени. Это все ерунда.

Я кивнула и выпрямилась. Отлично. Это просто отлично.

Обернувшись к окну, я вздрогнула. Я так разозлилась с утра на саму себя и на Ашера, который всю ночь мне снился, что влетела в его кабинет, как ужаленная, и сразу начала расспросы.

И даже не удосужилась заметить, что шторы на этот раз раскрыты, а вся комната залита ярким дневным светом.

Неужели Ашер меня послушался?

— У тебя какие-то проблемы, целительница?

— Нет, — сглотнула я. — Никаких проблем. Посмотрите на меня. Вы что-то видите?

— О боже, Уэйн…

— А можете сразу ответить, без кокетства?

Ашер хмыкнул, а потом вдруг резко стал серьезным.

— Какую-то… тень? Все в тумане. Нет, целительница Уэйн. Я слеп, как крот. Еще вопросы?

Ну, сейчас проверим.

Решительно подойдя к окну, я задернула шторы, оставив только узкую щелку, а затем подошла к Ашеру.

— Смотрите вперед.

Наклонившись, я заставила маленький огонек загореться на моей ладони и поднесла его к лицу Ашера.

Да! Зрачки сузились — реакция есть.

Я поводила рукой из стороны в сторону, взгляд Ашера дернулся, как будто собрался последовать за огоньком.

— Что видите?

— Ни хрена удодьего, раз уж тебе по душе птичьи метафоры.

Я кивнула. Реакция зрачков на свет и движение есть. Скорее всего, повреждены зрительные центры, а сам глаз здоров. Похоже на корковую слепоту, значит, зрение можно восстановить.

— Что ж, — я выпрямилась и погасила огонь на ладони. — Генерал Ашер, у меня есть для вас программа лечения — но она вам не понравится.

— Целительница Уэйн, мне уже не нравится. А теперь будь добра — уйди. Не хочу тебя больше видеть.

— Вы же и так видите.

Я довольно прищурилась и почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Здоровье Ашера казалось сложной задачей. А я такие любила.

— Да ты отрастила себе сарказм… Занятно. И где он был, когда ты строчила мне любовные письма и пыталась приворожить? Как там было… “Ректор Ашер, когда вы пригважживаете меня взглядом, я превращаюсь в соляной столп”. Все-таки грамотность, как и внешность, и размер талии, — не твои сильные стороны.