Целительница: другая

Глава 2

Такси остановилось возле сталинской высотки напротив Белого дома.

— Лёша, зачем мы идём в отель? — смутилась Пятницкая.

— Затем. Там наверху прекрасный ресторан с прекрасным видом, я заказал столик. А пока ждём ужин, можем выпить что-нибудь в баре внизу. Надеюсь, ты не заснёшь сразу после пары бокалов красненького?

— Не засну, — улыбнулась Вика.

Она шла за Алексеем и думала о Вите: совсем недавно это он устраивал ей подобные сюрпризы… На мысли о прошлом немедленно откликнулось тело, и внутри что-то приятно задрожало от волнения. Вика позволила себе расслабиться в этом ощущении, не позволяя боли утраты испортить столь сладостные воспоминания. Как нельзя кстати освободился милый уголок в лобби-баре, и удобное кресло с готовностью приняло её в свои объятия.

Вика с удовольствием прикрыла глаза. Остались только звуки. Чей-то сдержанный смех, бряцание бокалов, тихий джаз. Совсем рядом ритмично застучали по паркету каблуки, сопровождаемые лёгким поскрипыванием колёсиков чемодана, а потом шум утонул в мягкости ковра. Какая-то парочка слева замурлыкала на французском. Затем долетела немецкая речь — удивительно плавная, с австрийским акцентом. Еле слышно распахнулись двери лифта, мимо торопливо протопали чьи-то тяжёлые шаги, в воздухе завис приятный аромат дорогого мужского парфюма. 

— Судя по выражению лица, тебе здесь нравится, а ведь не хотела идти.

Вика открыла глаза, возвращаясь из мира звуков к Смолину:

— Мне нравятся холлы в отелях. Они чем-то похожи на аэропорт.

— Есть ощущение отпуска, да?

— Что-то типа того.

— Мне тоже это нравится. Странно, мы ведь впервые так с тобой сидим?

— Да.

— Почему мы раньше никуда не ездили?

— Ты постоянно был в командировках.

Алексей сделал многозначительную паузу, а потом выдал:

— Тебе не стыдно сидеть здесь в заношенных трениках?

— Мне — нет. Почему ты спросил? Разве здесь дресс-код?

— Я хочу пойти в бар с красивой женщиной. Я люблю, когда ты носишь платья.

— По-твоему, только платье делает меня красивой?

— Платье подчёркивает твою красоту. И вообще, люди — существа социальные, и у них есть негласные правила хорошего тона. Или твоя задача — бросить вызов обществу?

— Нет, — ответила Вика без колебаний. Нет у неё ни претензий к обществу, ни громких заявлений для мира. — На какое время у нас заказан столик?

— О! Ты не споришь? На шесть.

— Не вижу повода для спора. Я постараюсь успеть к сроку. Поеду домой и переоденусь.

Вика задумалась на секунду, просчитывая возможные варианты перемещений по городу: такси, метро, автобус... Задача тут же показалась невыполнимой. 

— Если бы я хотел, чтобы ты переоделась дома, то завёл бы этот разговор ещё в парке.

— А чего ты хотел?

— Хотел порадовать тебя. Я купил тебе платье, туфли, тушь, румяна, помаду. Нижнее белье не покупал, чтобы ты не подумала чего лишнего. Если что-то не подойдёт, верну в магазин. А так всё твоё.

Вика внимательно посмотрела на Алексея. У него не было ни портфеля, ни хоть какой-нибудь сумки или пакета. Он усмехнулся на её непонимающий взгляд и положил на столик карточку-ключ.

— Номер 2046 на двадцатом этаже. Я подожду тебя здесь. И на всякий случай скажу, что второго ключа у меня нет. Не переживай. Оставь всё там, потом у тебя будет возможность переодеться.

Пятницкая смущённо взяла ключ и послушно побрела к лифту. Было непривычно осознавать это смущение, да и вообще чувствовать что-то. Способность испытывать какие-то эмоции ошарашила больше, чем действия Смолина.

Вика открыла дверь и зашла в номер. Рука её заскользила по стене, коснулась края комода, кресла, а потом замерла на шторе. Дождь за окном прекратился. Пятницкая заплакала.

Они никогда не были с Виктором в этом отеле, но номер враз оживил все картины её прошлой счастливой жизни. Были ли проблемы? Конечно, были! Но рядом был и тот, с кем хотелось их решать, тот, с кем невозможно было увязнуть в обидах и злости, тот, в объятиях которого можно было забыться, тот, рядом с которым верилось, что всё будет хорошо. А теперь его нет.

Солнце показалось из-за туч и оживило реку красно-золотыми искрами, словно показывая Вике, что и после сумрака можно снова начать светить и дарить людям своё тепло.

Пятницкая утёрла слезы. Посмотрела на часы на стене. Было 17:40. Впервые за год время обрело для неё значение. Оставалось двадцать минут, чтобы оживить свою внутреннюю женщину или хотя бы сделать вид, что она есть, надев красивый наряд и освежив лицо лёгким макияжем.

Виктория спустилась в лобби-бар и снова села напротив Алексея. Тот смотрел на неё не отрываясь, как в первый раз, разглядывая с ног до головы.

— Красивая, — тихо и задумчиво констатировал он, словно развеяв какие-то свои прошлые сомнения. — Я начинаю привыкать к тому, что ты блондинка. И у тебя короткие волосы.