Целительница: другая

Глава 5

Пятницкая открыла глаза. Плотные шторы скрывали дневной свет. Вчера она так и не увидела вид из окна.

В спальню зашёл Алексей, опоясанный тёмно-синим полотенцем. В руках он нёс две большие чашки кофе. Поставил их на маленький круглый столик у окна, потом раздвинул шторы и сел в кресло рядом.

— Вот, — усмехнулся он, — смотри. Стоит остаться, чтобы видеть это каждый день, а?

— Впечатля-я-е-ет… — протянула Вика, вытянув шею.

Она закуталась в одеяло и перебралась из кровати в свободное кресло.

— Не капучино, но с молоком, — предупредил Лёша.

— Всё хорошо. Спасибо!

— Точно? У тебя вид, словно ты что-то натворила.

— Ну, во-первых, не я, а мы. А во-вторых, не цепляйся к моей утренней физиономии, ладно? Я ещё не проснулась. И не осознала, что произошло.

— Что тут осознавать? Ты остаёшься здесь со мной — и все дела.

— Ну да, ты, как обычно, всё за меня решил.

— А зачем тебе, как обычно, с этим решением спорить?

— Это констатация факта. Не спор.

— Снова споришь, — просиял Лёша. — Я не поеду сегодня на работу.

— Такими темпами скоро смотреть тебе из окон на московские пейзажи. Всё больше становится понятно, почему тебя сослали.

— Сегодня нет ничего важного. Остальное смогу решить по телефону.

«Телефон», — смутилась Вика. Она совсем забыла о его существовании.

— Я пойду в душ.

— Выпей со мной кофе, потом пойдёшь.

— Хорошо.

— Твоё полотенце — розовое.

— Ну да, какое же ещё? — усмехнулась Пятницкая, проводя рукой по лбу.

— Что?

— Хоть не розовые шорты с начёсом. Да уж, мы знаем друг друга.

Струи воды приятно били Пятницкую по голове. Тело было разряжено после ночи и наполнялось новой энергией. Жаль только, что мысли не были свежими.

«Виктор разбудил бы меня поцелуем, а не чашкой кофе. Хотя потом кофе... Зачем я снова их сравниваю? Ночью было хорошо. Бесполезно искать недостатки. Но приоритет ли это, когда принимаешь решение не возвращаться в Россию? Квартиру мою можно сдать, закрыв обязательные расходы, здесь на себя всё возьмёт Лёша. Две проблемы — одним махом. Отчего всё кажется слишком гладким? Или я просто ищу повод не оставаться? Сомневаюсь, что чувства смогут вернуться? Я же больше не хочу быть одна. Одиночество бессмысленно. Оно не делает сильнее. Оно капсулирует страхи. Я боюсь чувствовать. Боюсь снова потерять любимого. Боюсь боли. Я боюсь жить. Уехать я всегда успею, а здесь такой красивый вид из окна…» 

Пятницкая выключила воду. Полотенцем промокнула волосы и вытерла насухо тело. Нагнулась и с удивлением заметила перед глазами кудрявые пряди. Резко разогнулась и вытаращилась на своё отражение в зеркале — не померещилось: волосы игриво завились и стали казаться ещё короче. 

«Значит, всё идёт правильно!»

Вика вышла из ванной. Алексей разговаривал по телефону, и она тоже потянулась к своему мобильнику. Двадцать сообщений ждало её там. И все — от одного абонента, словно тот истерично пытался с ней связаться. Но кто это? Кто-то из тех удивительных людей, которые любят писать по одному слову в сообщении? Или…?

Это была Лена Смолина. Пятницкая холодно читала её рваные тексты. Она силилась понять смысл, затерянный меж бранных слов и нелепых попыток психологического давления, и наконец-то осознала написанное: Елена и Алексей всё ещё состояли в браке. И в отличие от Алексея Лена не считала их отношения завершёнными. Вику не тронули громкие обвинения в распутной жизни, а вот вопрос: зачем она рушит семью? — озадачил. Неожиданно ей на помощь пришёл опыт работы руководителем. Она отодвинула чувства в сторону, чтобы решить, что же ей важнее: честное имя или временный комфорт.

Вика переслала все сообщения Алексею и начала собирать вещи. 

— Кто сделал эту фотку? — обрушился на неё гневный вопрос Смолина.

Лена прислала фотографию, на которой Вика и Алексей были запечатлены уходящими с концерта под ручку. 

«Какой важный вопрос! — подумала Пятницкая. — Именно это и стоит сейчас обсудить».

— То, что она пишет, — бред! Истеричка! Ты-то хоть свои вещи оставь, Вика!

«Жуткое ощущение дежавю. Сейчас правильно спросить: «Когда ты собирался мне рассказать, что женат?» Только вот совсем неважно, что Лёша ответит. Стоит отдать ему должное: в этот раз он хотя бы не молчит. Я дура! Сколько ещё я буду влипать в одну и ту же историю?» 

— Не уходи. Куда ты пойдёшь?

«Хороший вопрос. Пойду от тебя».

— Не знаю, Лёш.

— Тогда не уходи. Мы со всем разберёмся.

«Мы?»

— Разберись сам с собой. 

— Да чёрт бы побрал её! Снова она во всё лезет!