Целительница: другая

Глава 14

— Ты не против? — спросил Виктор, достав в самолёте ноутбук.

— Не против, — ответила Виктория и вытащила наушники из рюкзака.

— Точно? Ещё подумаешь, что я тебя разлюбил.

— Подумаю, что тебя подменили, если ты этого не сделаешь. Потому что ты уже вторые сутки совсем не работаешь.

— Я так предсказуем?

— За это я тебя тоже люблю.

И они заулыбались над понятной лишь им игрой слов.

Он держал её за руку. Она чуть отставала, разглядывая до мелочей аэропорт в другой вселенной. Потом был чёрный мерседес со светлым салоном. Хмурый водитель и Виктор, заполняющий эфир рабочими переговорами. 

— Прости, милая, — периодически говорил он и тут же снова уходил с головой в телефонное общение.

Как же Вике было хорошо! Как же она скучала по таким мгновениям, когда могла наблюдать за мужем, напитываясь его бесконечной жизненной энергией… Кто-то бы в такой ситуации ныл, что на него не обращают внимания, а Вика наслаждалась и возбуждалась от происходящего. Иногда она отвлекалась и смотрела в окно. Но то, что она видела там, порядком шокировало, и поэтому Пятницкая всё больше глядела на мужа.

— Я всё закончил, и вечер будет только наш, — выдохнул Виктор, заходя в квартиру и бросая телефон на столике в прихожей. — Проходи. Нравится?

Вика молча прошла в комнату и подошла к огромному окну, чтобы посмотреть, как переливается Москва-река в закатном солнце. Голова немного болела. Она поморщилась.

— Не нравится? — удивился Витя.

— Брось, такое не может не понравиться. Дом прям у реки.

— Тогда что?

— Я не вижу отличий во вселенных. Ну кроме синего светофора. Меня это пугает. Я всё жду подвоха. 

— Не торопись, милая. Это ещё будет, — серьёзно сказал Витя.

Где-то затрезвонил мобильник.

— Твой телефон, — кивнул он на рюкзак.

— Но как? — Вика не спешила снимать трубку.

— Однажды это случится. Нет смысла тянуть.

Вика взяла в руки мобильный и показала мужу экран. На нём было написано: «Антон Высотников».

— Это твой коллега. Ответь. Просто так он не звонит. Значит, будет дозваниваться.

Пятницкая пару раз шумно выдохнула и ответила на звонок, надеясь, что этот Антон не устроит ей экзамен по хирургии.

— Привет, Вик! Ты в Москве?

— Привет! Да.

— Какая удача! Тут один важный пациент завтра ложится в больницу, и у него пожелание, чтобы его оперировала ты и только ты. Даже Семёнову не удалось его переубедить, он крайне настойчив. И вообще из правительства Москвы.

— Кто такой Семёнов? — шёпотом спросила Вика у мужа.

— Ваш завотделением.

— А этого пациента случаем не Иван Михайлов зовут?

— Да! Ты его знаешь?

— Нет. В интернете мелькало, что у него проблемы со здоровьем, — нашлась Виктория.

Антон был озадачен таким ответом, но вдруг опомнился:

— Ладно, значит, ставлю в твой график операцию в среду на одиннадцать утра.

— А что хоть у него?

— Ты ж читала в прессе?

— Там не было подробностей.

— Стентирование. Завтра зайдёшь с ним побеседовать?

— Зайду после трёх, — на ходу придумывала Пятницкая.

— Добро! До завтра!

— Пока!

— Что такое «стентирование»? И стентирование чего? — смутилась Пятницкая.

— Ты кардиохирург. Так что операция на сердце.

— Звучит угрожающе для вашего Михайлова. Всё же это Вита — хирург, а не я. 

— Это несложная операция. Минут на тридцать. Поставишь в коронарный сосуд каркас в проблемном месте, где тот сузился. 

— Ага, да раз плюнуть, — замерла Пятницкая. — Ты откуда это знаешь?

— Почти три года жил с хирургом, сложно было не поговорить об этом. И мне было интересно, чем Вита занимается.

— Начинаю думать, что обсуждать загогулинку в презентации куда интереснее.

— Ты справишься.

— Я? Это смешно. Конечно, нет. Я не буду делать операцию, пусть Вита возвращается в своё тело и делает.

— Думаю, ей стоит записать тебе свою память. И пока вселенные не разошлись, вы потренируетесь делать операции вместе.

— Вить, ты бредишь? — отмахнулась Вика, потирая виски.

Головная боль была очень слабой, но какой-то настойчивой. Она прикрыла глаза.

— Ты так переживаешь? Или что-то другое? — свёл брови Виктор.

— И то, и это. Голова побаливает. Кажется, мы с Витой слишком близко друг к другу. Не настолько, чтобы поменять местами, но настолько, чтобы нам было неприятно от этой близости.