Целься в звезды. Знаки зодиака

Глава 12: Дневник

04.03.1969

Я помню тот день, когда увидел Владиславу впервые. Она зашла вместе с худощавой женщиной, держа в руке плюшевого медведя. Я услышал тогда из своего кабинета пронзительные крики и вышел посмотреть, что случилось. «Отдай», — кричала она вслед уходящей фигуре. Я подошел и стал успокаивать стоявшую в растерянности девушку. Медсестра сказала, что опекун оставила выписку из детской психиатрической больницы. Заключение в ее медицинской истории гласило, что девушка страдает тяжелой формой шизофрении.

Влада была похожа на сонного испуганного зверька, которого загнали в угол. Она присела на краешек стула и снизу вверх посмотрела на меня. Взъерошенная челка, платье, натянутое на колени, и застывшие слезы в огромных темных глазах. Тогда я понял, что должен помочь ей. И помощь будет совсем не медицинского характера. Агафья Михайловна, старшая медсестра, сказала, что всё готово для того, чтобы пациентку можно было переодеть и провести в палату. Испуг и удивление показались на лице девушки. «Сейчас вас эта женщина переоденет, возьмет нужные анализы и проведет в комнату, где вы теперь будете жить», — произнес я, расписываясь в журнале приема пациентов. Обернувшись и посмотрев на меня через плечо, она последовала за медсестрой. Даже за темной пеленой забвения ее взгляд тогда казался пронзительным и произвел на меня впечатление.

В следующий раз я увидел ее уже в палате. Палата номер 13 — самая немногочисленная. С Владой проживала только одна пациентка — Лиля с ретроградной амнезией и диссоциативной фугой. Девушки сидели каждая на своей кушетке. Лиля копировала движения Влады, та тем временем привстала, налила себе воды и снова уселась на то же самое место. Тогда я более-менее смог разговорить девушку. Поначалу она недоверчиво бросала лишь общие фразы: что хорошо себя чувствует и не нуждается в лечении, но вскоре, поняв, что я на ее стороне, немного рассказала о своей жизни. Изначально она просто состояла на учете в детской психиатрической больнице и жила вместе с дальней родственницей. Имя ее она никогда не упоминала. Опекунша вскоре договорилась о размещении Влады в стационаре. Она провела там год, пока ей не исполнилось восемнадцать лет. После чего ее следовало перевести в отделение для взрослых.

Девушка рассказала, что смутно помнит дни в больнице из-за лекарств, которые ей кололи. Она блуждает в этих воспоминаниях, как в тумане. Иногда мелькают образы и отчетливо видны стены больницы, но это состояние длится совсем недолго и быстро тает. Побеседовав с ней, я решил проверить еще раз точность поставленного диагноза и отменить на некоторое время медикаментозное лечение.

После двухнедельного наблюдения за этой пациенткой я сделал вывод, что ее состояние несильно отклоняется от нормы. По анализам тоже всё было в порядке. Я уже хотел обратиться с этой проблемой в вышестоящие инстанции, как вдруг в мой кабинет заглянула Агафья Михайловна и сказала, что со мной хотят поговорить. Это была опекун Влады. Она зашла в кабинет и произнесла:

— Знаю, что вы начали копать и наводить справки о Владе. Не стоит продолжать это делать. Предлагаю мирно договориться, — она положила на стол пухлый конверт.

Я хотел ее сразу прогнать, но она не успокаивалась.

— Не хотите брать денег? Ладно, но с моими связями всё равно придется сделать так, как я просила.

После ее ухода мне позвонили из министерства и ясно дали понять, что девчонка навсегда должна остаться в стенах этого заведения.

15.03.1969

Пациентка Владислава Керч

Эпикриз

Шизофрения, параноидная форма

ИЗ КАТАМНЕЗА: Поступила впервые. До этого состояла на учете в детской психиатрической больнице № 1 города Москва с 1965 г. Принимала амитриптилин по 2 таблетки 3 раза в день. Получила справку из общеобразовательной школы, отказалась поступать в колледж. Опекун заявила о частых истериках и параноидальных наклонностях. После обострения был добавлен карбонат лития по 1 таблетке 3 раза в день, взят анализ крови на литий. После частых состояний бессонницы, опекун вызвала КСП. С 1968 по 1969 гг. находилась на стационарном лечении.

СОМАТИЧЕСКИ: Телесных повреждений нет, сердце — тоны чистые. АД 120/80 мм рт. ст. В легких дыхание везикулярное, хрипов нет. Живот мягкий, б/б.

НЕВРОЛОГИЧЕСКИ: Без признаков органического поражения ЦНС.

ПСИХИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ: Ориентирована достаточно. В беседу вступает неохотно, ответы уклончивые. Свое состояние диссимулирует, себя больной не считает, свое поведение объясняет тем, что разозлилась, когда забрали любимую игрушку. Подробнее не говорит, от дальнейшей беседы отказалась. В отделении замкнута, много лежит. Мучила бессонница. После инъекции аминазина ночь спала, кушает. Раздражительна, конфликтует с соседкой по палате. Контакту по существу недоступна, на ответы отвечает формально. Склонна к агрессии. Состояние неустойчивое. То спокойно лежит на кровати, то кричит на врачей и других пациентов. Отмечает притупление мозга, много мыслей в голове, но идут по разным направлениям. Часто посещает беспричинная тревога. В процессе лечения: спокойна, упорядочена, настроение ровное. Бреда, галлюцинаций нет. На вопросы отвечает правильно, последовательно, включилась в трудовой процесс. Принимает лекарства.

Анализ крови и мочи — без патологий.

Лечение: трифлуоперазин — 7 мг 3 раза в день, мидокалм 100 мг 3 раза в день, 4 ЕД инсулина в день. Последующие дни прибавление по 4 ЕД.

22.03.1969

Я пытался поговорить с Владой о ее отношениях с опекуном. Она долго молчала, но в итоге рассказала кое-что. Фиксирую с ее слов: «Эта объявилась сразу после того, как в приюте, куда я была помещена после смерти родителей, нашли бумаги на наследство. Пришла в роскошном платье и сказала, что моя тетя. Она купила тогда мне мороженое в парке и сказала, что всегда будет рядом и будет помогать во всем. Мы пошли на карусели. А потом, когда я приехала к ней домой, всё изменилось. Ее дети стали издеваться надо мной, она часто меня стала наказывать, я много плакала. А однажды приехали люди в белых халатах и вкололи мне что-то. После этого я плохо стала контролировать свои эмоции. Меня многое стало раздражать. Однажды, я и не помню, как это вышло, я толкнула маленького Йосю, ребенка этой женщины. Тот ударился о батарею, и она повезла его к врачу. После этого ко мне стали приходить разные люди, которые сделали заключение, что необходимо положить меня на обследование. Тогда я там пролежала недолго, и меня выписали домой. Я пила долгое время таблетки, они не давали мне сконцентрироваться в школе. В итоге я не смогла получить аттестат, мне выдали справку. Я из-за этого очень расстроилась. А когда расстраиваешься, то не можешь контролировать свои действия. Была сильная гроза, и я всю ночь тогда не спала. Наутро я подошла к ее кровати, а потом не помнила что произошло. Когда меня положили повторно в больницу, я у них спрашивала: „За что?“ — но никто мне ничего не говорил.