Целуй меня немедленно!

28

Записываясь на этикет, я рассчитывала, что меня научат отличать «Его Сиятельство» от «Его Светлость», нож для рыбы от ножа для мяса и перед кем делать книксен, а перед кем реверанс.

О, как я была наивна! Оказывается, одних только вилок в природе больше, чем я в жизни в руках держала. Есть еще отдельная наука, как стоять. Что говорить. Как реагировать на этот суровый мир вокруг.

Например, идешь ты вся такая воспитанная ледя, а навстречу зареванная девушка бежит в подранном платье. Остановиться? Помочь? Расспросить, что случилось? Ха! Идти мимо и делать вид, что ты ничего не видела.

Конкретно сегодня я попала на лекцию о посуде. Если уж совсем конкретно – о бокалах, их формах и назначениях. Я пожалела о своем выборе примерно на третьей стеклотаре, предназначенной для белого игристого вина. И судя по выстроившимся в ряд пособиям, это было только начало!

Короче, спустя два часа я выползла в коридор с длинным списком дополнительной литературы, раз уж «Аксель видит в вас потенциал».

Потенциал, ага. Это теперь так называется.

До обеда день был какой-то скучный. Какой-то предмет из помеси магии и математики, скучная география, изучающая страны, и, наконец, обед!

Не знаю, куда делся мой светлый гипотетический парень, но на обеде его не было, и я с облегчением плюхнулась за стол к темным.

Которые как-то странно на меня косились.

– Гвендолин, – строгим тоном проговорил Тамалия, – до нас дошли слухи, что Аксель Хант ночевал в твоей комнате.

– Молоток, милая! – одобрительно воскликнул Эдди, показав мне большой палец.

– Эдвард! – возмутилась герцогесса. – Это же неприлично!

– Да брось, – хмыкнула ведьма, намазывая толстый слой сливочного масла на свежую булочку. – Наша Венди отбила светлого красавчика у светлой же девицы. Один – ноль в нашу пользу.

– Два – ноль, – невозмутимо поправил Эдди, и уже парни показали ему большой палец. Соблазнил-таки Элизабет, дамский угодник!

Но Тамалия нашего воодушевления не разделяла:

– Дестрак нас линчует, – мрачно прокомментировала она в тарелку с супом.

– Дестрак нас в любом случае линчует, – будничным тоном сообщил Клаус. – Я тут их устав дочитал, у нас просто непаханное поле для диверсий.

– Если ты собираешься разнести Светлейшую академию, я в этом не участвую, – покачала головой ведьма. – Нас сюда прислали вроде как защищать. Чтобы разрушить, достаточно просто уехать.

Все как-то погрустнели, вспомнив, что рано или поздно придется оттеснять Туманные чащи с территории академгородка.

– Но сейчас это не важно, – продолжила мысль Элен, отложив бутерброд в сторону и взявшись за препарирование стейка. – Важно другое.

Ведьма посмотрела на меня самым озорным взглядом и спросила:

– Как он?

– Кто? – не поняла я, жуя котлетку.

– Аксель Хант, – продолжая смотреть на меня так, как смотрят восхищенные одногоруппники перед кабинетом ректора, куда меня уже вызвали, чтобы в очередной раз пообещать прикопать в горном ущелье.

– И что с ним? – продолжала не понимать я.

– Вот именно! – не выдержала Тамалия, сбросив маску благодетели. – Что с ним! Мы жаждем подробностей!

– А мы – нет, – пробасил Маверик, и мужская часть коллектива поддержала кузнеца.

Вот ведь распутная ведьма!

– Нет никаких подробностей, – отрезала я. – Мы спали.

– Ну, не хочешь делиться, так и скажи. Делов-то, – надула губки Элен.

– Мы спали! – повторила я. – Я – на кровати, а он на полу!

– Ага, – хмыкнул Эдди. – Я бы тоже так всем и говорил. Хотя в моей истории обязательно бы присутствовал древний меч, разделявший наши любящие сердца и служивший залогом добродетели девицы.

Я прикусила язык, чтобы ненароком кого не проклясть. Точнее, прокляну обязательно, но не присутствующих, а виновника этого допроса с пристрастьем.

Где этот светлый упырь? Его ждут икота, облысение и нервный тик!