Цена ее жизни

Глава 1

Весенний Лондон встречал своих обитателей не столько ярким солнцем, сколько настойчивым, промозглым ветром, что забирался под подолы платьев и за воротники сюртуков, настойчиво напоминая, что радости жизни – понятие условное и целиком зависящее от толщины кошелька. Для семьи Стюартов эта истина проявилась с особой, унизительной ясностью. Их новое, вернее, временное пристанище в одной из тех тихих, неприметных улиц, что ютились поодаль от веселящегося центра, было верхом скромности, граничащей с бедностью. Съемные апартаменты, состоявшие из гостиной, трех спален и комнаты для служанки, были тесны, обставлены казненной мебелью и пропитаны запахом чужих жизней – сладковатым ароматом старой пыли и былых надежд.

В гостиной, где потускневшие штофные обои с выцветшим гирляндным узором пытались казаться роскошными, у камина, чадившего сырыми поленьями, сидела миссис Арабелла Стюарт. Она держала осанку, достойную королевы, хотя трон ее ныне представлял собой жесткий крашеный стул. Ее тонкие, аристократические пальцы перебирали единственную оставшуюся ценную вещь – веер из слоновой кости, в котором, казалось, застыл отсвет былого величия.

– Кассандра, перестань вертеться у окна, – произнесла она, и голос ее звучал устало, но с привычной повелительной ноткой. – От твоего мелькания кружится голова. Отсутствие новостей – уже новость. И, как правило, дурная.

Кассандра, или Кэсси, как звали ее домашние, действительно стояла у высокого окна, прижимая ладонь к холодному стеклу. Ей шел двадцатый год, возраст для дебютантки более чем почтенный, почти безнадежный. Она наблюдала, как по мостовой, блестящей от недавнего дождя, катят экипажи, запряженные сытыми, породистыми лошадьми. За стеклом кипела жизнь, к которой они имели теперь лишь косвенное отношение.

– Я не верчусь, мама, – тихо ответила Кэсси, не отворачиваясь. – Я смотрю. Кажется, мистер Элтон возвращается с заседания в парламенте. Его встречает вся семья. У мисс Элтон новое боа из страусовых перьев.

– Прекрасное приобретение для толстой и глупой девушки, – язвительно заметила миссис Стюарт. – Деньги, увы, способны скрасить любую неприглядность, как духовную, так и физическую. У нас же, – она тяжело вздохнула, – ситуация диаметрально противоположна.

Кэсси наконец отвернулась от окна. Ее лицо, не обремененное классической красотой, нельзя было назвать несимпатичным. Оно было интересным: умные, чуть слишком проницательные серые глаза, прямой нос, упрямо очерченный подбородок и губы, склонные скорее к ироничной улыбке, чем к сладкой ужимке. Темные волосы, лишенные модного золотистого отлива, она убирала просто, без сложных локонов и накладных шиньонов, что вызывало тихое отчаяние ее матери. В ее простом платье цвета темной бронзы, перешитом из старого материнского, не было и намека на последний писк моды, но оно сидело на ней безупречно, подчеркивая стройный стан.

– Я полагаю, мама, нам следует радоваться, что у нас вообще есть крыша над головой, – сказала Кэсси, подходя к камину. – Вспомните, о чем говорил папа еще месяц назад. Банкротство было неминуемо.

– Не произноси это ужасное слово вслух! – миссис Стюарт приложила веер к груди, будто защищаясь. – Мы не банкроты, мы… временно испытываем финансовые затруднения. Благодаря твоему отцу, чья страсть к рискованным авантюрам перевесила многовековую мудрость предков.

Дверь в гостиную скрипнула, и на пороге появился виновник «финансовых затруднений», мистер Артур Стюарт. Он был тенью человека, которым когда-то являлся – аристократа с безупречным вкусом и репутацией. Теперь его плечи были ссутулены под грузом неудач, а в глазах, некогда ясных и насмешливых, поселилась постоянная тревога.

– Арабелла, не начинай, прошу тебя, – его голос прозвучал устало. – Дела сделаны. Остается уповать на милость Провидения и наступающий сезон.

– Провидение, – фыркнула миссис Стюарт, – последнее время явно благоволит к тем, у кого полны закрома. А сезон – это наша последняя надежда. Наш единственный шанс вернуть себе если не состояние, то хотя бы положение. И этот шанс, – она устремила взгляд на дочь, – зиждется на тебе, Кэсси.

Кэсси опустила глаза. Она слышала эту речь уже десятки раз. Ее скромное приданое, собранное буквально по крохам, не могло заинтересовать ни одного достойного джентльмена, жаждущего поправить свои дела. Ее ум и характер, как намекала мать, были скорее помехой, нежели преимуществом в этом циничном мире, где ценились покорность, легкомыслие и миловидность.

– Я сделаю все, что в моих силах, мама, – тихо сказала она.

– Силы твои, увы, невелики, – констатировала миссис Стюарт. – Но мы должны использовать то, что имеем. Твой брат сделал все, что мог.

Как бы в подтверждение этих слов в прихожей послышались твердые, уверенные шаги, и в гостиную вошел старший брат Кэсси, капитан Эдвард Стюарт. Его появление всегда словно вносило в комнату струю свежего воздуха. В своем офицерском мундире, с военной выправкой и открытым, загорелым лицом, он был воплощением здоровья и надежности, столь контрастирующим с общей унылой атмосферой их жилища.

– Мама, отец, Кэсси, – его голос звенел, как сталь. – Я только что из клуба. Новости есть, и они… интригующие.

– Надеюсь, ты не проиграл в карты последние гинеи? – с тревогой спросил мистер Стюарт.

– Отец, будьте спокойны. Я о другом. Весь город говорит только об одном – о внезапном появлении при дворе лорда Ричарда Блэйка.

Миссис Стюарт насторожилась, подобно гончей, учуявшей дичь.
– Лорд Блэйк? Из Норфолкских Блэйков? Но тот род угас, по-моему.

– Не совсем, – Эдвард удобно устроился на подоконнике, заняв место сестры. – Ричард Блэйк – дальний отпрыск, до недавнего времени живший в своих поместьях и не появлявшийся в свете. Ему около тридцати, он дважды овдовел и обладает состоянием, которое, по слухам, способно купить пол-Лондона, не моргнув глазом.

– Дважды овдовел? – миссис Стюарт нахмурилась. – Зловеще. А характер?