Цена ее жизни

Глава 2

Последующие несколько дней в съемной квартире Стюартов царила атмосфера, которую можно было бы назвать напряженно-победной. Миссис Арабелла Стюарт пребывала в состоянии, среднем между религиозным экстазом и военной стратегией. Она то парила по гостиной, размышляя вслух о фасонах будущих туалетов Кэсси, то впадала в задумчивость, составляя мысленные списки гостей на их будущую свадьбу. Сам факт того, что лорд Блэйк почтил ее дочь вниманием, пусть и всего одним танцем, вознес семью Стюартов в ее собственном представлении на недосягаемую высоту.

– Он не просто танцевал, Артур, – повторяла она мужу, который пытался укрыться за газетой. – Он беседовал с ней. О книге! О философии! Это говорит о серьезности его намерений. Он ищет не просто красивую куклу, а женщину с умом. И нашёл!

Кэсси же чувствовала себя не победительницей, а скорее стрелкой на барометре, которую резко перевели с «ясно» на «буря». Ее не покидало странное, щемящее ощущение нереальности произошедшего. Танец с лордом Блэйком был похож не на светский успех, а на сцену из тщательно поставленного спектакля, где она, сама того не ведая, сыграла отведенную ей роль. Его внимание, столь неожиданное и точное, было и лестно, и тревожно. Почему именно она? В большом зале, полном сияющих, подготовленных к охоте невест, он выбрал ее, серую мышку, чье главное достоинство заключалось в том, что она не боялась высказать свое мнение о мистере Карлайле. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, а все, что было слишком хорошим, как знала Кэсси из горького семейного опыта, обычно имело скрытую, и часто неприятную, изнанку.

Эдвард, верный своей роли защитника, разделял ее опасения.
– Он произвел на тебя впечатление, сестра? – спросил он на следующий день во время их небольшой прогулки в Гайд-парке.

Кэсси задумалась, подбирая слова.
– Он произвел на меня впечатление человека, который знает, чего хочет. И который умеет этого добиться. Он не спрашивал меня о погоде или о музыке, Эдди. Он сразу нашел то, что могло меня заинтересовать. Это… искусно.

– Искусно – верное слово, – хмуро заметил брат. – Слишком уж искусно для человека, который, по слухам, избегает общества. Словно он заранее изучил свою добычу.

– Может, он просто одинок и умен, – робко предположила Кэсси, сама не веря до конца в эту идеалистичную картину. – И ему так же скучно на этих балах, как и мне.

– Одинокие и умные люди редко обладают состояниями, способными купить пол-Лондона, и не имеют привычки терять жен при загадочных обстоятельствах, – сухо парировал Эдвард. – Будь настороже, Кэсси. Мать может мечтать о титуле, но твое счастье дороже.

Однако материнские мечты уже обретали плоть и кровь в виде визитной карточки с гербом Блэйков, которую на следующий день доставил слуга в ливрее. Лорд Ричард Блэйк просил чести совершить визит к семейству Стюарт в ближайший четверг.

Это известие повергло миссис Стюарт в настоящую лихорадку деятельности. Квартира, и без того сиявшая чистотой, была вытерта до блеска, серебряная ложка – единственная семейная реликвия, не заложенная в трудные времена, – заняла почетное место на столе. Кэсси облачили в ее лучшее, хоть и скромное, платье, а волосы уложили с особой тщательностью.

Ровно в три, как и было назначено, раздался твердый стук в дверь. Лорд Блэйк вошел в гостиную, и снова, как на балу, он словно принес с собой иное измерение – пространство холодного достоинства и безупречного вкуса. Он был одет строго, но богато: темно-синий сюртук идеально сидел на его широких плечах, жилет из тонкой шерсти подчеркивал стройность стана. Его приветствие было безупречно вежливым, но в нем не было и тени подобострастия или желания понравиться. Он разговаривал с мистером Стюартом о политике – кратко и по делу, с миссис Стюарт – о предстоящих светских событиях, отвечая на ее восторженные реплики с вежливой сдержанностью.

Но главное его внимание было приковано к Кэсси. Он не сыпал комплиментами, не строил из себя влюбленного повесу. Вместо этого он снова завел разговор о литературе, на этот раз коснувшись недавно опубликованного романа, который вызвал бурные споры в обществе. Он спрашивал ее мнение, внимательно слушал, а затем высказывал свою точку зрения – острую, ироничную и неожиданно либеральную для человека его круга.

– Вы находите, мисс Стюарт, что автор слишком жесток к своей героине? – спросил он, и в его темных глазах мелькнула искра интеллектуального азарта. – Он заставляет ее страдать за малейшую попытку выйти за рамки условностей.

– Я нахожу, что он реалист, милорд, – ответила Кэсси, постепенно теряя робость. – Общество не прощает женщинам независимости. Он не жесток, он просто беспристрастен, как хирург.

– Беспристрастность – редкая добродетель, – заметил лорд Блэйк. – И еще более редкая в представительницах вашего пола. Обычно чувства берут верх над рассудком.

– Возможно, потому что рассудок редко сулит нам что-то хорошее, – парировала Кэсси, и тут же испугалась своей смелости.

Но он не обиделся. Напротив, его губы тронула та самая, почти неуловимая улыбка.
– Вы правы. Рассудок – удел тех, кто может позволить себе быть свободным. Для остальных он часто становится источником страданий.

Визит длился ровно пятнадцать минут – положенное по этикету время. Уходя, лорд Блэйк не сделал никаких намеков на будущие встречи, но на прощание сказал, обращаясь ко всем, но глядя на Кэсси:
– Надеюсь, я буду иметь удовольствие видеть семейство Стюарт на вечере у герцогини Йоркской в следующий вторник.

Когда дверь за ним закрылась, миссис Стюарт издала звук, средний между вздохом и стоном восторга.
– Ну что, Артур? Ну что, Эдвард? Видели? Он явно очарован! Очарован ее умом! О, я всегда знала, что наша Кэсси особенная!

Мистер Стюарт, выглядевший усталым после краткого обсуждения государственных долгов, промычал что-то невнятное и удалился в свой кабинет. Эдвард же стоял у камина с мрачным видом.