Цена его стаи

Глава 1

Ночной воздух после шумного, душного клуба казался ледяным. Малика плотнее завернулась в куртку, мысленно ругая себя за то, что пожалела денег на такси. До дома оставалось всего ничего — минут пятнадцать ходьбы, если срезать через старый лесопарк. Днем это была вполне приличная, ухоженная аллея, где гуляли мамочки с колясками. Но сейчас, глубокой ночью, фонари здесь не горели, а вековые деревья казались огромными, зловещими черными тенями, раскинувшими свои ветви-руки.

Она включила фонарик на телефоне. Слабенький луч выхватывал из темноты куски разбитого асфальта и уходящую вглубь парка тропинку. Малика пошла быстрее, стараясь не смотреть по сторонам. Шаги громко шуршали по прошлогодней сухой листве. Вокруг стояла мертвая, звенящая тишина, от которой становилось не по себе. Даже ветер утих. Захотелось вытащить наушники, чтобы лучше слышать окружение, но страх сковал пальцы. Малика просто ускорила ход, почти переходя на бег.

Вдруг где-то справа, в самой чаше, раздался странный звук. Это был не треск сухой ветки от шагов бродячей собаки и не шорох испуганной птицы. Низкий, утробный, протяжный вой заставил ее замереть на месте. Звук пробирал до костей. Волосы на затылке мгновенно встали дыбом, а по спине пробежал ощутимый холодок.

— Эй? Кто там? — крикнула она в темноту, но голос сорвался на беспомощный шепот.

Ответа не последовало. Вместо этого между стволами деревьев мелькнуло движение. Одно, второе... Силуэты были неестественно крупными, они перемещались очень быстро и абсолютно бесшумно. Малика попятилась назад, судорожно водя фонариком по кустам, но узкого луча катастрофически не хватало, чтобы разглядеть нападавших. В темноте как будто закипела жизнь, кольцо сжималось.

Она резко развернулась, собираясь бежать обратно к освещенной городской улице, но было уже поздно. Из темноты наперерез ей выскочило что-то огромное, тяжелое. Малика успела лишь вскрикнуть. Сильный удар в грудь сбил ее с ног, вышибая весь воздух из легких. Телефон выскочил из пальцев и отлетел куда-то в траву, оставив мир вокруг в полной темноте. Она почувствовала резкую, обжигающую боль в предплечье, словно в плоть вонзились острые тиски. Малика попыталась закричать, но сознание уже стремительно уплывало. Последнее, что намертво врезалось в память перед тем, как наступила темнота — два горящих янтарных глаза, которые в упор смотрели на нее из непроглядного мрака.

Малика резко открыла глаза, шумно втянув носом воздух, и тут же поморщилась от яркого, режущего глаза света. В нос ударил стойкий, едкий запах спирта и каких-то медикаментов.

Она лежала на больничной койке, укрытая жесткой белой простыней. Рядом монотонно и раздражающе пищал какой-то аппарат, контролирующий пульс, а в вену на левой руке впивалась игла капельницы. Голова раскалывалась так сильно, будто по ней со всего размаху ударили молотком. Каждое движение отзывалось тупой болью в висках.

Малика попыталась восстановить хронологию событий и вспомнить, как здесь оказалась, но в мыслях царил абсолютный хаос. Клуб, веселье, подруги, холодный ночной воздух... а дальше глухой провал. Полная амнезия. Кто ее нашел? Как она выжила? Ни одной зацепки. Единственное, что смутно, но отчетливо всплывало в сознании, заставляя сердце бешено колотиться — это пара хищных янтарных глаз.

Она попыталась пошевелить правой рукой и поморщилась от резкой боли. Медленно потянув на себя рукав больничной сорочки, Малика замерла от ужаса. Чуть выше запястья, сквозь наспех наложенную марлевую повязку, проступала кровь. Чувствуя, как внутри все холодеет, она аккуратно отодвинула край бинта. На коже алел глубокий, рваный след от укуса. Четкий отпечаток массивных, явно не человеческих зубов.

Дверь палаты тихо скрипнула, и вошел пожилой врач в белом халате с медицинской картой в руках. Он посмотрел на Малику поверх очков и сочувственно вздохнул.

— Ну что, очнулась, полуночница? — тихо спросил он, подходя ближе и проверяя капельницу. — Тебе крупно повезло. Тебя нашел случайный прохожий на окраине парка. Ты потеряла очень много крови из-за этой раны на руке. Еще бы полчаса, и спасать было бы некого.

— Доктор, а кто на меня напал? — Малика посмотрела на забинтованную руку. — Я ничего не помню.

Врач на хмурился и покачал головой: — Полиция думает, что это была крупная бродячая собака. Рана рваная, глубокая. Мы зашили ее, вкололи тебе все нужные вакцины. Теперь главное — отдыхать и восстанавливать силы.

Прошло несколько дней. Малика быстро шла на поправку, и вскоре врачи решили, что её можно выписывать. Рана на руке еще поднывала, но уже затягивалась. Друзья решили позаботиться о её комфорте: за день до выписки они пригнали её машину и оставили на больничной парковке, чтобы Малике не пришлось ехать домой на автобусе.

Забрав свои вещи, Малика села за руль. На дворе стоял солнечный, теплый день. Она завела мотор и поехала по знакомым городским улицам. Дорога домой лежала как раз мимо того самого лесопарка, где всё произошло.

Сквозь открытое окно машины Малика посмотрела на зеленые деревья, которые при дневном свете выглядели совершенно безобидно. И тут её осенило. В карманах куртки и в сумке не было её смартфона. Она вспомнила тот момент из ночного кошмара: удар, падение и то, как телефон вылетает из рук и исчезает в траве. Там осталась вся её жизнь: контакты, фотографии, доступы к картам.

Малика притормозила у обочины прямо напротив парка. Мысль идти туда после случившегося пугала, но телефон был нужен позарез. К тому же, сейчас был разгар дня, светило солнце, а в самом парке гуляли люди.

«Я просто быстро заберу его и уйду. Никаких собак днем там точно нет», — убеждала она себя.

Малика заглушила мотор, вышла из машины и решительно направилась по тропинке вглубь леса, пытаясь вспомнить точное место, где на неё совершили нападение.

Найти нужное место при дневном свете оказалось проще, чем Малика думала. Вот та самая развилка, вот помятые кусты, а на земле — едва заметные, побуревшие пятна крови. Сердце испуганно екнуло. Малика заставила себя не смотреть вниз и начала шарить глазами по траве.