Цена искушения

Глава 8

- Елена! Елена, проснитесь!

Голос ворвался в сон резко, словно кто-то открыл настежь дверь в самый тихий час ночи. Я дёрнулась, сбрасывая остатки дремоты, и села на кровати, пытаясь сообразить, что происходит. Комната была погружена в кромешную темноту — такую плотную, что, казалось, её можно потрогать. Только тусклый свет из коридора пробивался под дверью тонкой щелью.

- Ну давайте же, скорее!

Это был тот мужчина из охраны, который встретил меня вчера у ворот дома Третьякова. Его голос звучал непривычно напряженно, даже как-то встревоженно. Меня пробрал озноб, хотя в комнате было совсем не холодно. Этот резкий рывок из сна, эта внезапность среди ночи - от всего этого перехватило дыхание. В горле встал ком, а сердце заколотилось где-то в районе ушей. Что могло случиться?

- Одевайтесь быстро. Третьякову нужно срочно уезжать. Дом закрывается. Вас перевезут в санаторий.

Каждое слово падало как камень. Срочно? Уезжать? Закрывается? Перевезут? Мозг отказывался обрабатывать информацию. Только несколько часов назад я спокойно разговаривала по телефону с Викой, мечтала о том, как смогу помочь ей с работой в этом удивительном месте, делилась впечатлениями от ужина… Ужина с доктором Беловым.

Вот тут, в этой кромешной тьме, посреди ночного переполоха, в голове пронеслись отрывки из вчерашнего вечера. Его спокойный, уверенный голос, когда он рассказывал о маме, о голубцах. Его манера держаться — настоящий мужчина, знающий себе цену, не старающийся произвести впечатление, а просто… быть. Я вспомнила, как внимательно он слушал, как я чувствовала себя рядом с ним легко и спокойно. Он правда потрясающий человек. Главврач, в котором чувствуется сила и мудрость. И да, он очень красивый. Вспомнился его образ при свете фонарей — высокий, статный, с легкой аккуратной бородкой, с этой благородной сединой в темных волосах. В его облике есть что-то такое, немножко южное, может, сугубо кавказское, что придает ему особый шарм.

Вчера, когда он так легко коснулся моей руки на прощание, я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Он обещал уделить мне больше времени завтра… то есть уже сегодня. Я заснула с таким теплым чувством внутри, с ощущением, что эта история перестала быть просто заданием, а стала чем-то личным, важным. И та небольшая тревога, которая мелькнула после моего вопроса про девушку на каталке — ну да, его лицо тогда изменилось, и разговор стал формальным — я списала её на свою собственную неловкость, на то, что залезла не в свое дело, или просто на то, что это нервы разгулялись от непривычной ситуации и новых впечатлений.

Но сейчас… эта внезапность, эти резкие слова посреди ночи. Быть разбуженной вот так, в чужом доме, который сейчас спешно закрывают, и под звуки торопливых сборов, которые, кажется, уже начались где-то внизу… Это пугает. Очень пугает. Снова оказаться в движении, снова в неизвестности, пусть и в привычном санатории. Почему так срочно? Что происходит? Я поспешно нащупывала в темноте одежду, чувствуя, как дрожат руки. Тепло вчерашнего вечера с Беловым таяло, вытесняемое холодной, липкой тревогой этой ночи.

На автомате я натянула первое, что попалось под руку в темноте - кажется, спортивные штаны и свитер. Схватила сумку, которая стояла у кровати. Вышла в коридор. Свет бил в глаза. У двери стоял тот самый охранник, высокий, с непроницаемым лицом. Рядом маячил ещё один. Оба выглядели так, будто им только что объявили тревогу.

- Быстрее, Елена, - поторопил меня один из них.

Мы шли по дому Третьякова в полной тишине, только эхо наших шагов гуляло по пустым коридорам. Вчера этот дом казался таким живым, хоть и величественным. Сейчас он был мёртвым, холодным. На выходе нас ждала машина. Меня усадили на заднее сиденье, охранники сели спереди.

Поездка была короткой, но вечной. За окном мелькали деревья, сливаясь в одно темное пятно. Пригород, утопленный в тёмный лес, спал. Я сидела, сжавшись в комок, чувствуя себя выброшенной за борт. Тревога, мелькнувшая вчера вечером, когда Белов резко свернул разговор про девушку на каталке, теперь разрослась до размеров паники. Что здесь происходит на самом деле? Почему такая спешка? Куда уехал Третьяков?

Мы подъехали к знакомым воротам санатория. Они были закрыты. Охранник вышел, поговорил с постом, ворота открылись со скрипом, впуская нас. На территории было еще тише, чем в доме Третьякова. Только луна освещала дорожки, по которым я еще днем гуляла с доктором Беловым, слушая его спокойный голос и чувствуя себя в безопасности. Сейчас от этой безопасности не осталось и следа.

Меня провели к отдельному корпусу, которого я раньше не видела. Он выглядел более уединенным, чем основной. Внутри - тишина и полумрак. Нас встретила женщина средних лет в униформе, видимо, дежурная.

- Доброй ночи, Елена…, - тихо, но как-то напряженно обратилась она ко мне, кивнув.

Меня провели в просторные апартаменты. Гостиная, спальня, ванная. Мебель дорогая, но безликая, как в хорошем отеле. Все казалось чужим и холодным после уютной, хоть и временной, комнаты в доме Третьякова.

- Вот ваши апартаменты, Елена Викторовна, - сказала дежурная, ставя мою сумку у кресла. - Располагайтесь. Если что-то понадобится, можете позвонить по внутреннему телефону, он на тумбочке у кровати.

Она собиралась уходить, но вдруг остановилась, присмотревшись ко мне. На ее лице появилось удивление.

- Ой, простите, я вас где-то видела... - она чуть прищурилась. - Точно! Вы же журналистка! Я читала ваши статьи... особенно про подарки, очень полезно! И гороскопы! Вы же ведете гороскопы в «Вечернем Вестнике»?

Она заулыбалась, и на секунду стало легче от этого узнавания, от этой связи с обычной жизнью. Но тут же накатила новая волна беспокойства. Как она знает про гороскопы и подарки? Об этом мало кто знал, это был мой псевдоним, довольно второстепенная часть работы... или не такая уж второстепенная, раз обо мне знают даже здесь?

- Да, это я, - кивнула я, чувствуя, как улыбка выходит натянутой. - Спасибо, что читаете.