Цена измены. За что, любимый?

Глава 22

- Добрый день, Марфа, - выхожу из машины.

Игнорирую Артема.

- Добрый, Кристина, - она внимательно на меня смотрит, так будто препарирует. – Распустили пацана в городских своих имениях. Неженку воспитали, - головой качает. – Мужик к работе должен быть с малых лет приучен. У меня Ярополк малой еще, так уже знает, работу не выполнит – есть не получит. Нельзя их в зад целовать, иначе на голову сядут.

- Да, отбился он от рук. Думает, наследство получит и взрослым станет, - вздыхаю.

Понимаю, что Марфа уже в курсе проблем с Артемом. Адам наверняка по телефону ей рассказал. Она должна понимать степень проблемы, чтобы с ней разобраться.

- Обалдуй, ану, вылезай! – машет кулаком и смотрит на моего сына. – Ярополк, марш в дом, - машет головой своему сыну.

Малыш прощается с нами. И быстро семенит к дому. Сергей провожает его ласковым взглядом.

- Я, Артем, - выкрикивает с машины, но не выходит.

- Дабы именем называться, надо уважение заслужить. А за что тебя уважать, трутень? Потому и имени с этого дня у тебя не будет, - заявляет, важно выпятив свой внушительный бюст.

- Ты лучше вылезай, парень. Хуже же будет, - Сергей вздыхает и смотрит на сидящего в машине Артема с сожалением.

- Нет. Я уезжаю домой. Я тут не останусь. Я передумал. Не надо мне ничего, просто отвезите меня к Семену. Он бы такого никогда не допустил, - выкрикивает, высунув голову.

- О как мы вякать научились, - Марфа, уперев руки в бока, тяжелой походкой направляется к машине.

Заглядывает внутрь, и через секунду раздается крик Артема, а далее показывается и он сам. Марфа держит его за ухо и ведет к калитке.

- Ай! Больно же! Что вы творите! Отпустите!

- Сам нарвался, пацан, - важно изрекает Сергей. – Ярополк в твоем возрасте и то умней будет, знает, что Марфуте перечить запрещено.

- Это рабство! Это похищение человека! Это средневековье! А вы все сдурели! – продолжает вопить Артем.

- Трутень, отныне молчать будешь. Пока смердоты во рту не очистятся. Не рот, а помойка, - заключает Марфа и тащит Артема на территорию дома.

Мы с Адамом идем следом. Сергей идет рядом с нами.

- Красава моя Марфута, - аж кряхтит от удовольствия.

Мы минуем дом и подходим к длинному деревянному строению.

- Ночевать будешь тут, - Марфа открывает дверь и швыряет Артема на сноп сена.

Запах навоза и еще чего-то не очень приятного.

- А постель? Собаки и то в лучших условиях живут! – восклицает, потирая ухо. – Вы меня чуть не покалечили. Мама, и ты спокойно будешь смотреть, как над твоим сыном издеваются?

- Я старая кляча, что я могу, - безразлично пожимаю плечами.

- А за оскорбление матери, ты у меня двойной ответ держать будешь, - Марфа тычет ему кулак под нос. – Чем пахнет?

Кулак у нее здоровенный, размером с мою голову. Если приложит, мало точно не покажется.

- Не знаю, - Артем голову в плечи втягивает.

- Справедливостью. И смотри мне, трутень, не прогневи сей кулак справедливости.

Сын вздыхает. Пугливо озирается по сторонам.

- А матрас можно?

- Матрас? – Марфа заливисто смеется. – Сергей только его заслужил, а более трех годков прошло. Он недавно допущен в дом, в коморку у входа, и ему выделен собственный матрас. Заслужил! – поднимает, мясистый указательный палец вверх. – Тяжко трудился. Раскаивался. Старался. Не косячил.

- А муж твой где? – интересуется Адам.

По рассказам помню, что раньше у Марфы муж имелся. Она была им крайне недовольна. Он не исполнял супружеский обязанностей и много к бутылке прикладывался.

- Дуботолк был сослан в домик лесника. Там кантуется. Бесполезный мужик. Отросток совсем у него негодный. Дите сделать не может. Батрачит на меня, я контролирую, но к дому он более не допущен.

- Да, теперь все поменялось, - гордо заявляет Сергей, явно довольный таким раскладом. – Марфута душа моя теперь со мной.

- Ты не зазнавайся. Один прокол и вылетишь как пробка.

- Нет, Марфа, я же все для тебя! Ты что! – подходит и ее огромную руку целует.

- То-то же. Пока ты мне сгодишься. Семя у тебя хорошее, плодовитое. А дури еще в башке много. Раздолбай, - отвешивает Сергею подзатыльник.

- Папа, мама, вы реально хотите меня оставить с ними? – восклицает Артем сидя в сене.

- Так, уже нарушаем! – Марфа в миг оказывается около Артема. – Ты знаешь, что принести, - обращается к Сергею.

Он тут же выбегает. Молниеносно.

Марфа же тянет Артема прочь из сеней.

Заводит за строение. И нависает над ним. Ничего не говорит, только смотрит, уперев руки в бока. И, мне кажется, мой сын на глазах меньше в размерах становится.

Вскоре прибегает Сергей. Передает Марфе шланг. Она направляет его на Артема и включает воду.

- Ай! Она же ледяная! – причитает и пытается увернуться.

Марфа чем-то в него швыряет.

- А теперь быстро вымыл рот с мылом! Хорошо мой, олух! Так чтобы всю чернь вымыть. А коли еще раз рот откроешь… попробуй.

Артем кричит, причитает, уворачивается от ледяных струй. Но делает так, как Марфа сказала моет рот с мылом.

- Еще мой. Не вымыл. Смертоды много скопилось, - командует.

И Артем моет, пугливо поглядывая то на меня, то на Адама.

- Я же заболею, - всхлипывает.

- Еще раз мой, я разрешения говорить не давала.

Возвращается Артем в сени молчаливый и дрожащий.

- За коровами будешь смотреть. Они тут рядом с тобой по соседству. И смотри мне, гляди за ними, мой и обхаживай. Ежели крова не довольна, молоко у нее не жирное, горчит. А у меня репутация. Лучшее молоко в округе – только у Марфы. Попробуй расстроить моих коров. Доить Сергей тебя научит. Все расскажет. Покажет. Огород будешь осваивать. Работы непочатый край. Подъем в четыре утра. Отбой, а тут как работу сделаешь. И если нареканий не будет. А они будут, потому как ты криворукий, - выдает Марфа.

- Я же не, - Артем спохватывается, что говорить ему не разрешили, закрывает рот ладонью.