Цена короны. Разрушенная истинность

Глава 8

Через три дня наш кортеж тронулся в путь на рассвете. Вместо золоченой кареты мне подогнали прочный, удобный экипаж с рессорами, обитый внутри теплыми мехами. Драган ехал впереди на своем вороном жеребце, а Драго парил высоко в небе, его тень скользила по земле, заставляя встречных путников в страхе жаться к обочинам.

Впереди и за нами около двадцати стражников, сопровождающих нашу карету и обозы с зерном, маслом и солью.

Первые дни пути я провела в полусне, раскачиваясь в такт движению экипажа и приходя в себя. За окном мелькали бесконечные леса и поля, маленькие деревушки с дымящимися трубами. Воздух пахло свободой, хвоей и дымком, а не дворцовыми духами и интригами.

Мы редко останавливались в городах, предпочитая постоялые дворы или охотничьи домики, принадлежавшие короне. Но вскоре мы достигли земель герцога Элвина, старого соратника отца Драгана. Его замок, больше похожий на укрепленную крепость, чем на изящный дворец, стоял на высоком холме.

Герцог Элвин, седой и грузный, вышел встречать нас сам, без свиты и церемоний.

— Ваше Величество! — его низкий голос прокатился по двору. — Добро пожаловать в Лорнхольд! И вас, Ваше Величество, мы рады видеть, — он обратился ко мне с почтительным поклоном, но без подобострастия.

Ужин прошел в большой зале с дубовыми столами, где сидели не только члены семьи, но и управители, капитаны стражи. Разговор шел не о сплетнях и моде, а о новых сортах пшеницы, о состоянии дорог после весенних паводков, о налогах и о волках, которые стали нападать на отары.

— Северяне – народ суровый, но честный, — говорил Элвин, отламывая кусок хлеба. — Им не нужны наши шелка и благовония. Им нужно зерно, инструменты и справедливость. Лисандр забыл об этом. Он считал их своими крепостными, а не подданными короля.

Я молча слушала, впитывая каждое слово. Это была настоящая жизнь королевства, его плоть и кровь, а не блестящая, ядовитая скорлупа двора.

— А что со столицей? — осторожно спросила я. — Там многие считают северные земли обузой.

Элвин фыркнул.

— В столице многие считают обузой всё, что за пределами их садов. Они живут в мире иллюзий, где богатство падает с неба, а не добывается трудом. Простите, Ваше Величество, — он кивнул Драгану, — но ваши столичные советники давно оторвались от земли. Буквально.

Драган хмуро слушал, его пальцы медленно вращали чашу.

— Я знаю, Элвин. Поэтому я еду сам. И поэтому со мной королева. Она должна увидеть королевство настоящим.

Его слова заставили меня вздрогнуть. Он смотрел на меня не как на хрупкую драгоценность, которую нужно оберегать, а как на союзника. Партнера. Истинную. Мысль обожгла, и я поспешно отвела взгляд, уткнувшись в тарелку. Я все еще не была готова принять это.

На следующее утро, перед отъездом, ко мне подошла дочь герцога, леди Лиана, девушка лет восемнадцати.

— Ваше Величество, — она сделала реверанс. — Я слышала, вы... вы исцелили Короля. Это правда?

В ее голосе был неподдельный интерес.

— Мне... повезло помочь, — уклончиво ответила я.

— У нас здесь тоже есть свои знахарки, — сказала Лианна. — Они лечат травами, заговаривают раны. Но то, что вы сделали... это настоящая ведьмовская магия. У нас очень давно не было ведьм в королевстве.

Я посмотрела на нее. Здесь, вдали от моего мира, мне не было обидно от этих слов. Я и есть ведьма, никуда мне от этого не деться.

— Возможно, в будущем появятся еще такие как я.

Лианна улыбнулась.

— Отец говорит, вы поехали на Север, хотя могли остаться во дворце. Это очень храбро. Доброго вам пути, Ваше Величество.

Ее простые слова тронули меня больше, чем все придворные комплименты.

Путешествие продолжалось. Мы остановились еще в нескольких владениях. Граф Эдгар, молодой и амбициозный, только что унаследовавший титул, говорил о необходимости реформ и новых рынках сбыта для северной шерсти. Лорд Бреннан, старый воин, показывал Драгану новые укрепления на границе с дикими землями и жаловался на нехватку людей.

Я слушала, училась и постепенно начала понимать гигантскую машину, которой было королевство. Это была не абстрактная концепция, а живые люди, их проблемы, надежды и верность. Верность, которую заслуживали делами, а не титулами.

Однажды вечером, разбив лагерь у быстрой горной речки, я сидела у костра, кутаясь в плащ. Драган подошел и сел рядом, протянув мне кружку с горячим травяным чаем.

— Ну? — спросил он. — Каково твое впечатление от моих вассалов? Отличаются от столичных павлинов?

— Они... настоящие, — выдохнула я. — Они говорят то, что думают. Им есть что терять. И они верят тебе.

— Они верят в справедливость, — поправил он меня. — А я всего лишь ее инструмент. Если я перестану быть справедливым, их верность испарится быстрее, чем утренний туман. В отличие от столичных придворных, которые будут льстить даже тому, кто их грабит, лишь бы сохранить свои привилегии.

Он помолчал, глядя на огонь.

— Ты видела их. Теперь ты понимаешь, почему я должен ехать на Север сам. Почему я не могу делегировать это кому-то другому.

Я кивнула. Я понимала. Это было долгом. Делом чести. И чем дальше мы ехали, тем больше я чувствовала тяжесть этой ответственности на своих плечах. Не потому, что я была королевой по титулу, а потому, что я начинала ощущать себя частью этого мира. Его проблемами. Его людьми.

Драган внимательно посмотрел на меня.

— Спасибо, что ты со мной.

В его глазах горел не только огонь костра. Горело что-то еще. Что-то, от чего у меня перехватывало дыхание и заставляло сердце бешено колотиться. Истинность. Она висела между нами невысказанным вопросом, молчаливым притяжением, которое становилось только сильнее с каждым днем, проведенным вместе вдали от дворцового этикета.

Я отпила чаю, чтобы скрыть смущение.

— Мы же еще не доехали, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Ты еще можешь передумать и отослать меня обратно.