Цена любви и мести. Эспиатор-2

Глава 1. Амулет

Ядовитые пираты никогда не высаживались на берег Огненной земли, как они называли Южный континент: это было слишком опасно. Даже для них, не страшившихся огибать Цирас с севера, там, где скалы скалят ледяные клыки в воронках пенных волн. Близость к демонам устрашит и храбрейших, вулканы угомонят и самых отчаянных.

Другое дело – Амулет. Довольно приличных размеров остров, отстоящий от материка не так чтобы очень уж далеко, но и не так чтобы близко – в хорошую погоду были видны тучи пепла, парящие над Людоедом. Впрочем, местные предпочитали называть вулкан Стариком – уютнее звучит, что ли. Как будто это не смерть клубится на горизонте, а всего лишь дряхлый рыбак курит трубочку над зелёными волнами Ядовитого моря.

Аккурат между Огненными землями и Амулетом торчал неприветливый остров Бурь, пустой и безлюдный, образовавшийся при извержении Людоеда: много десятков лет назад, а то и сотен, Старик просто изблевал из себя кусок базальтовой скалы – вот и весь остров. Лишь птицы гнездились на нём, довольные безопасным местом, да выплывали из недр Ядовитого моря змеистые черепахи, острозубые, с загнутыми когтями, и, спасаясь от преследования мулякр, карабкались по чёрной скале. И никто бы даже задумываться над названием не стал, не будь остров Бурь так удачно расположен: все, кто хотел рискнуть и поторговать с пиратами добирались на базальтовый остров на плотах, а уже оттуда был перекинут паром до самого Амулета.

Поторговать же было чем: Огненные земли славились своими драгоценными камнями. Вулканы, кашляющие в небо, нет-нет да и выбрасывали наружу редкие металлы и самоцветы, которые так ценились на Севере, и так мало стоили на Юге. Зато на человеческом континенте в избытке имелась вода, произрастали тысячи вкусных растений, водились в великом множестве сочные животные, а потому обмен не иссякал даже после того, как флот герцога Ширана Картраниса разгромил пиратов в битве при Амулете, а затем истребил подчистую у Восточных берегов. Потихоньку, кораблик за корабликом, выплывали выжившие флибустьеры в пролив, на высоких мачтах дозорные чутко всматривались: не мелькнёт ли где золотой глаз на сером полотнище – флаг герцога – и тишком-тишком шныряли на Амулет.

А уж после изгнания герцога торговля и вовсе оживилась.

Безжалостные пираты перековались в мирных контрабандистов, и лишь изредка хватались за оружие: либо когда кто-то пытался отнять честно награбленное, либо когда не могли разделить добычу промеж собой, либо когда ну очень уж аппетитный кусочек лежал, а охраняли его возмутительно небрежно.

– Мы не настолько богаты, чтобы отказываться от дарового куска, – говаривал капитан Ошт Горбатый, когда ему взбредало в голову делиться мудростью с окружающими. И допивал девятую кружку хмельной, горьковатой браги.

Эта мудрая мысль, впрочем, в его устах звучала несколько иначе, и мир слышал:

– Да чё ж, мулякра сожри мне зад, если эти того? Как йотптить, не этого?

Но суть была та же самая.

Ошт ковырял в зубах, передёргивал кривыми – правое выше, левое ниже – плечами, и скрёб щетину. Моряки и аборигены вокруг торговались, заключали сделки, рассыпали драгоценные камни прямо на липких столах кабака. Орки, гоблины, оборотни разных родов – кого здесь только не было! Разве что русалок, им до Амулета было не добраться. Да эльфов – остроухие брезговали нечистыми делами. Ну и троллей ни один паром доставить не мог.

Оборотень-лис юлой крутился вокруг капитана Асбеста, более удачливого собрата Ошта. Тот, хмуро прицыкивая, разглядывал мелкие и не очень чистые бриллианты. Красотка Гыгла – орчиха, дочь хозяина – разносила гостям кружки, по глиняным бокам которых стекала желтоватая пена. С улицы неслись чьи-то вопли, но никого внутри не интересовало, кого избивают на этот раз.

«Надо с ней замутить», – лениво подумал Ошт, провожая взглядом крутобёдрую пышную фигуру в кожаном фартуке. Орчиха была на голову выше и точно в полтора раза шире капитана, но груди! Словно две спелые дыни они так и манили взор, колыхаясь под грубой тканью блузы.

– Пст, пст, – свистнул ему кто-то и нырнул за стол. – Особый товар не интересует?

Это был гоблин, его седые волосы, собранные в косицы, червяками сползали с лысого черепа.

– Что за товар? – вяло заинтересовался Ошт, продолжая следить за упругими дынями – они как раз развернулись и направились в их сторону.

– Особый, – со значением чихнул собеседник.

Капитан перевёл на него взгляд, поднял кружку и, решительно допив, ударил донышком по столу.

– Эй, хозяйка!

Гоблин, не удостоенный внимания, перегнулся через стол и засвистел почти в лицо Ошту:

– Люди. Рабы. Крепкие, с-сильные!

Капитан удивился. Очень. Он уставился на серокожего.

– Что ты несёшь? Откуда у тебя – люди?

– Не у меня, – осклабился тот, довольный произведённым впечатлением. – У хозяина.

Он говорил очень складно для подгорной породы (как правило, гоблины не особо утруждают себя получением навыков общаться по-человечески), и Ошт вдруг понял: хозяин над серокожим кто-то большой. А, может, капитан Асбест не так уж и удачливее?

– Ну, у хозяина, один румпель. Люди откуда на вашей проклятой земле?

Гоблин оскалился, и эта усмешка смотрелась бы комично в сочетании с длинным, загнутым ниже подбородка носом, если бы Ошт был помоложе и менее серьёзен. В сорок пиратских лет капитан чувствовал себя стариком и неуважение не прощал. Он уцепил гоблина за шиворот и вздёрнул вверх:

– Смеяться надо мной вздумал, падаль?

Выхватил нож. Гоблин заморгал веками без ресниц.

– Так ведь Ссыран, – прошипел, коверкая имя. – Полудемон же… Великий Ниалир напал на колонию человеч… человеков. Ссыран убит, а его…

Ошт выпустил вонючий шиворот из кулака, почесал седую щетину на подбородке, дёрнул кадыком.

– Ну дела! – пробормотал потрясённо.

Оглянулся на сотоварищей. Асбест спорил с лисом, и тот тоненько возмущался, подтяфкивая. Бурый затянул песню. Ещё двое незнакомых Ошту капитанов азартно играли в нож-нож, оборотни-волки напротив них выли пьяные песни. Четверо орков за столом ближе к выходу пили молча и угрюмо. Видимо, для них торги уже завершились.