Цена мечты

Глава 12

Успех Лизы гремел на всю Москву. Ее имя было у всех на устах. Александр, несмотря на всепоглощающий роман с Евгенией, не мог не гордиться дочерью. Гордость эта была своеобразной - как у владельца скаковой лошади, пришедшей к финишу первой. И, как хороший хозяин, он решил вознаградить «жокея» и дать лошади отдохнуть. Он пригласил Михаила и Лизу в свой кабинет. Атмосфера была натянутой, но деловой.

- Ваши личные дела меня не касаются, - начал он, глядя на них поверх сложенных рук. - Но я вижу, как вы мучаетесь друг без друга. Я приобрел для вас тур на Бали. Две недели. Все оплачено. Лучшие виллы, спа-процедуры, личный повар. Считайте это подарком отца.

Михаил и Лиза переглянулись. Это была классическая филимоновская схема - дорогой подарок как способ заткнуть рот, замять прошлые обиды и продемонстрировать власть. Но в его словах была и доля правды. Они устали и мучались. Они по-прежнему любили друг друга, но между ними выросла стена из обид, недомолвок и боли.

- Мы подумаем, - холодно сказала Лиза.

- Не думайте, - мягко, но твердо парировал Александр. - Летите. Это приказ отца. Вам нужно наладить контакт.

Они ушли, ошеломленные. И вечером, глядя друг на друга через баррикады своего молчания, они поняли, что он в чем-то прав. Им нужен был шанс. Хотя бы для того, чтобы попрощаться красиво, без сцен и взаимных упреков. Они согласились.

***

Как только самолет с Михаилом и Лизой взлетел, Александр приступил ко второй части своего плана. Он вернулся домой, где Даша, наконец-то поверив в хрупкое перемирие, выбирала в каталоге новые горшки для цветов.

- Даша, нам нужно поговорить, - его голос прозвучал как скрежет металла. Она подняла на него глаза и по улыбке на его лицу поняла - случится что-то страшное. - Я подаю на развод. Ты съезжаешь отсюда. Сегодня.

Слова падали как удары ножом. Она не плакала. Она засмеялась. Это был нервный, истеричный, разрывающий душу смех.

- Что? Саш, что за шутки? Мы же… мы же только помирились? Мы…

- Никаких «мы» больше нет, - отрезал он. - Я встретил другую женщину и хочу начать новую жизнь. Без тебя.

Ее мир рухнул в одно мгновение. Все ее жертвы, вся ее покорность, годы унижений - все оказалось напрасным. Сознание не выдержало. Она начала кричать. Рвать на себе одежду. Бить посуду. Она металась по дому, выкрикивая бессвязные обвинения, смешивая прошлое и настоящее, называя его убийцей, спасителем, палачом. Александр наблюдал за этим с холодным, клиническим интересом. Ее истерика была ему на руку. Он сделал один звонок.

Через час в квартиру вошли двое мужчин в белых халатах.

- Это она, - указал на нее Александр. - Острая реакция на новость о разводе. Полная потеря контроля над собой. Опасна для себя и окружающих.

- Нет! - закричала Даша, цепляясь за косяк двери. - Он врет! Он хочет от меня избавиться! Не трогайте меня!

Но ее крики восприняли как подтверждение диагноза. Ее силой оторвали от двери, скрутили ей руки и вкололи успокоительное. На глазах у безучастного мужа ее, обессиленную и плачущую, вынесли из дома, который был ее тюрьмой и ее единственным пристанищем на протяжении стольких лет.

Ее привезли в частную «лечебницу», больше похожую на тюрьму строгого режима. Место, куда богатые люди сдают неудобных родственников. Диагноз в карте был предрешен: «Острое расстройство личности на почве стресса. Склонность к агрессии». С ней обращались не как с больной, а как с преступницей. Жесткий режим, ледяные души, уколы, превращавшие ее в овощное состояние, унизительные обыски. Все ее мольбы, все попытки доказать, что она вменяема, воспринимались как «бред» и «агрессия». Ее изоляция была полной. Александр позаботился, чтобы ни один ее звонок не дошел до Лизы.

Он навещал ее раз в неделю. Смотрел на ее затуманенный лекарствами взгляд, на трясущиеся руки, и чувствовал не вину, а облегчение. Наконец-то он стер ее из своей жизни. Полностью и бесповоротно. Его королевский гамбит - убрать с доски мешающую фигуру - удался.

***

А в это время на Бали Михаил и Лиза, измученные тишиной и болью, наконец-то заговорили. Говорили ночи напролет. Плакали. Просили прощения. И под шум океана, вдали от давления Москвы, интриг и прошлых обид, их любовь, казалось, начала медленно, робко оживать. Они не знали, что в это самое время тот, кто дал им этот шанс, оборвал жизнь того, кто дал им жизнь. Они не знали, что их хрупкому примирению предшествовало самое страшное предательство.