Цена молчания

Глава 5

Нельзя сказать, что Алька так уж сильно любила школу. Скорее, с этим у неё иногда возникали проблемы: умная девочка, с которой активно занималась вся родня, частенько опережала программу, и ей бывало скучно на уроках. Нет, она любила возможности, которые давала ей школа, и которых было намного больше, чем в детском саду. Едва ли не с первых дней учёбы, она оказалась участницей всего, что только можно было придумать. Конкурс рисунков – Алька, конкурс чтецов – Алька, конкурс поделок – Алька. Конечно, в первом классе не было олимпиад и соревнований между школами, но между классами в своей параллели она была уверенным лидером во всём уже к Новому году.

Вообще-то, девочку звали Арина Громова. Но, едва научившись говорить, она так забавно называла себя Алиной, что имя прижилось, став домашним, а потом – и общеупотребительным. Настолько, что учителя порой сбивались и называли её не Ариной, а Алевтиной.

В тот день – совершенно обычный зимний день – Алька шла в библиотеку. Вообще, она много времени проводила в школьной библиотеке, и тому было целых несколько причин. Во-первых, девочка любила читать, а во-вторых, библиотекарем работала бабушка Алькиного одноклассника. (Он же - одногруппник и первая любовь в детском саду.) Бабушка Люда была добрейшей женщиной, любовь к детям и к людям вообще в ней перевешивала почти все прочие качества настолько, что ни у кого язык не поворачивался называть её официально, Людмилой Фёдоровной. Для коллег она была Людой, а для близких – Людушкой. Алька же часто оставалась после уроков «у бабушки Люды», читала, делала домашнюю работу и дожидалась бабушку родную, которая работала учителем здесь же. Вот так девочке повезло иметь сразу двух бабушек в одной школе. Учиться у бабушки девочке не довелось, но она уже знала, что школьники называют её за глаза Любочкой, что неплохо характеризовало женщину. После рабочего дня бабушка Люба забирала внучку, и они вместе уходили домой. Мама забирать Альку могла далеко не всегда, работа не позволяла такой роскоши, как личная жизнь. А отца и вовсе не было. Когда девочке было лет пять, он решил, что постоянно работающая жена ему не подходит, и отправился на поиски более подходящей. Поговаривали, что нашёл.

Сейчас же Алька шла по коридору и вдруг замерла, услышав из-за приоткрытой двери «каморки» совершенно незнакомый, но бесконечно родной голос, певший под гитарные переборы что-то про ветер и дорогу. Она и сама не заметила, как вошла в помещение, где обычно репетировали школьные музыканты. Когда-то это был обычный учебный класс, но руководство школы здраво рассудило, что если им нужна самодеятельность, то самодеятельности нужно место, - и кабинет стал каморкой. Сейчас в кольце старшеклассников сидел один из них – и пел. И только когда он замолчал, Алька поняла, что всё это время почти не дышала. Ребята, бывшие в каморке, зааплодировали певцу, захлопала и девочка.

«О, Гера! У тебя ещё одна поклонница появилась. Да, мелочь?», – попытался пошутить один из ребят. Но Алька смутилась и убежала, не сказав ничего.

Всё время до конца бабушкиного рабочего дня она маялась, уроки не шли в голову, книжка не читалась. Уже потом, по дороге домой, она решилась спросить.

- Бабушка, - позвала она негромко. Почему-то ей казалось, что об этом громко нельзя говорить.

- Что такое, Ариша? – бабушка Люба была одной из немногих, называвших Альку настоящим именем.

- Я вот сейчас в каморке слышала, как ученик один поёт. Его другие ребята Герой назвали. Это кто?

- Гера? Наверное, Любимов. Одиннадцатиклассник, они выпускаются нынче. Георгий Любимов. Понравилось, как поёт?

- Очень! Я никогда такого не слышала! – и это была правда.

Впоследствии, Алька стала слушать только такое. И неправы были ребята, называя её поклонницей. Нет, ни поклонницей, ни фанаткой Любимова она не стала. Как и он не стал её кумиром. Он стал её воздухом.

Эта случайная встреча очень повлияла на Альку. Всегда очень серьёзная, сознательная и собранная, она вдруг погрузилась в себя настолько, что не всегда слышала учителя на уроке. Стала допускать ошибки. Начала приносить вместо «пятёрочных» звёздочек унылые квадратики. Разумеется, дома забили тревогу. Мама снова завела разговоры о том, что надо было отдавать Аришу в другую школу.

- Конечно, легко быть лучшей на фоне посредственности! Но так и самой недолго посредственностью стать! Вы посмотрите, она уже скатывается... Что ей может дать эта четвёртая школа?! – Преподаватель ВУЗа, из стен которого выходили лучшие физики-ядерщики страны, и не одной, не могла хотя бы не попытаться дать дочке максимум из возможного.

- Лина, не горячись. – Бабушка Люба работала, в отличие от дочери, с детьми и понимала немного, какие сложные процессы порой происходят в детских головах и душах.

Бесспорно, подростки и люди, вышедшие из этого чувствительного возраста, давали не меньше поводов для беспокойств, но они хотя бы могли сформулировать свои проблемы самостоятельно и понести ответственность. Лине Георгиевне ребёнок достался впервые (не считать же смешные учебные практики за серьёзный опыт), вот она и металась в попытках понять, что происходит и что с этим делать.

Дедушка Гера сидел у окна, слушал своих женщин и не вмешивался. Он мудро считал, что вмешиваться в спор смысла не имеет. Вот успокоятся, тогда можно будет и своё мнение высказать. Аришку он любил и был уверен: с учёбой она справится без проблем даже в голой степи, а уж в школе и подавно. А вот выдёргивать девочку из сложившегося коллектива – для неё же неполезно. А уж как это неполезно для школы, и говорить не стоит! Они же перспективного ученика зубами держать будут, иначе – кого потом по олимпиадам таскать станут!? Так он думал, поглаживая усы, и молчал.