Цена молчания

Глава 1

Влажный утренний воздух обволакивал лёгкие, даря блаженное ощущение, что я жива. Как же долго мне этого не хватало. Глубоко вдыхая запах влажной травы и соснового леса, я чувствовала, как кожа покрывается мурашками под потоками пота. Спортивные шорты и топ, плотно прилегающие к телу, казались второй кожей. Пробежав двенадцать километров, я остановилась передохнуть и немного поработать руками.

Забывшись, я слишком сильно потянула руку, и острая боль пронзила грудь, заставив меня вскрикнуть и отдёрнуть конечность. Стиснув зубы до скрипа, стараясь вытерпеть болезненную пульсацию, я по очереди доставала метательные ножи из пояса, прикреплённого к бедру, и начала метать их в жёсткую кору толстого, необъятного ствола старого дуба.

Каждый бросок был актом исцеления, попыткой вытеснить из памяти фантомные боли, воспоминания о горячем песке Кандагара и стальных тисках вражеской хватки. Годы тренировок и дисциплины позволяли мне сосредотачиваться на цели, несмотря ни на что. Но сегодня, даже при такой концентрации, боль пробивалась сквозь броню самоконтроля.

Первый нож глубоко вонзился в дерево, дрожа от силы удара. Второй — рядом с первым, образуя смертоносный дуэт. Я чувствовала, как адреналин медленно вытесняет боль, заменяя её холодной, расчётливой яростью.

«Не позволяй им сломить тебя», — прошептала я скорее себе, чем дубу, который, казалось, равнодушно взирал на мои попытки. «Не сейчас. Не после всего, что ты пережила».

Остальные ножи летели один за другим, образуя смертоносный веер вокруг первого броска. Я чувствовала, как горят мышцы рук, как пот заливает глаза. Но я не останавливалась. Я должна была вытеснить боль. Я должна была восстановить контроль.

Когда последний нож вонзился в цель, я обессиленно опустила руки. Грудь вздымалась от частого дыхания. В глазах потемнело. Я прислонилась спиной к шершавой коре дерева, позволяя ему разделить мою усталость.

– У тебя ещё неделя постельного режима и покоя, – женский голос заставил открыть глаза. Кира.

Оттолкнувшись от ствола, я повернулась спиной к женщине в строгом сером костюме и на высоких чёрных шпильках. Наверное, ей не очень удобно стоять в них в лесу. Быстро освободив дуб от ножей, я убрала их обратно за пояс и снова начала метать в дерево.

– Я скорее умру, если проваляюсь в постели хоть день под тупые мелодрамы, чем от разошедшихся швов, – сказала я, метнув очередной нож.

Кира усмехнулась.

– Как ты нашла меня? – ненадолго оглянувшись на нее.

– Михаил сказал, что ты здесь, – складывая руки на груди, произнесла она, внимательно наблюдая за моими действиями. – Вообще-то я собиралась ехать к тебе домой.

На этот раз усмехнулась я. Михаил. Знает меня как облупленную. Знал, что я пошла на тренировку, несмотря на полученную рану, и не остановил. Правильно. Потому что это бесполезно.

– Если ты здесь, – начала я, глубоко вздохнув, – значит, пришла не просто узнать, как я себя чувствую, – сказала я с заметной обидой.

– Есть дело, – посерьёзнела Кира.

– Кто бы сомневался!

В очередной раз собрав ножи и закрепив их на поясе, я повернулась к Кире.

– Говори, – твёрдо произнесла я.

Кира молчала, всматриваясь в меня жёстким взглядом.

– Нет, – протянула я, – ты хочешь сказать, что это очередная прихоть правительства? – удивлённо подняла я бровь.

– Поехали в офис, – развернувшись, она направилась к проезжей части, где припарковала свой белый «Лексус».

Закатив глаза и выдохнув, я последовала за ней.

В офис мы приехали быстро. Он всё такой же. Светлый, профессиональный. За месяц моего вынужденного отсутствия ничего не изменилось. Если бы Кира не настояла на моём больничном, я бы сразу после операции приступила к работе. Но начальство, оно такое, может быть весьма убедительным.

Идя по просторным светлым коридорам офиса, где снуют сотрудники, я замечала, как при виде меня на их лицах сразу же появляется светлая улыбка, а глаза сияют. По дороге в кабинет Киры коллеги обнимают меня, некоторые целуют в щёки и говорят, как рады, что я снова в строю. Некоторые воздерживаются и лишь пожимают мне руку со стандартной фразой «С возвращением!» Приятно.

Но это приятное чувство быстро развеялось, как только мы оказались в кабинете Киры. В отличие от светлых коридоров, кабинет был выдержан в тёмных тонах: тёмно-серые стены, чёрный глянцевый стол, массивное кожаное кресло, в котором восседала моя начальница, и приглушённое освещение. Всё здесь кричало о власти и контроле.

Кира подошла к столу, небрежно бросив на него свою сумку. Она достала из ящика папку и молча протянула её мне.

– Правительство, как ты и предполагала, – коротко сказала она, наблюдая за моей реакцией.

Я взяла папку, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Сердце забилось быстрее. Инстинкты кричали об опасности.

Открыв папку, я увидела фотографию. Четкий снимок, сделанный, очевидно, скрытой камерой. На фотографии был мужчина. Высокий, подтянутый, с пронзительным взглядом. Он сидел за столиком в дорогом ресторане, оживленно обсуждая что-то с другим человеком. Лицо второго мужчины было размыто. Но первое лицо… я слишком хорошо его знала.