Цена на материнство

Глава 8

Алина 

Предательство близкого человека — одно из самых неприятных явлений в жизни. Но куда неприятнее - предавать самого себя. Собственные принципы, идеалы... Все, что когда-то казалось важным. Другого хотя бы можно понять: разные в жизни ситуации бывают, а простить себя... Смириться с падением в бездну... Почти невыполнимо. Чувствуешь, будто внутри тебя поселилась незнакомая сущность, и с каждым днем поглощает тебя по крупице, не оставляя ничего человеческого.

Последние двадцать четыре часа продемонстрировали мне всю палитру предательств. Сначала - Витя. Уж от него я меньше всего ждала подвоха. Изображал из себя верного жениха, пока сам регулярно развлекался в "Романо". И, наконец, я сама. Согласилась на предложение дьявола так быстро, что даже он остался удивленным. До последнего я надеялась, что Игорь презрительно поморщится и скажет, что пошутил, но нет. Он был серьезен и... И, видимо, я тоже. 

Еще вчера мне казалось, что хуже уже не будет. Я думала, что единственный надежный человек в моей жизни - Витя. Моя опора. Милого и, казалось бы, такого правильного Витю, который с легкостью принял условие по поводу секса до свадьбы — даже не настаивал особо, хотя я уже подумывала о том, чтобы сдаться — совсем не хотелось представлять с этими леди-побрякушками на коленках. В голову то и дело лезли образы, как он гладит аппетитные прелести, жамкает, тискает, утыкается носом в грудь... Фу!

Впрочем, я была ему благодарна. Несмотря ни на что. По-настоящему благодарна. Пусть на пять минут в час, но мне удавалось отвлечься от мыслей о маме. Ей стало совсем плохо, меня к ней не пускали. Врачи, все как один, говорили, что у нее “стабильно тяжелое состояние”. И я не знала, что мне делать: радоваться тому, что "стабильно", или паниковать, потому что "тяжелое".

За последние двадцать четыре часа многое изменилось. Я приняла решения, которые сильно терзали. Но самое противное — верни меня назад машина времени, я поступила бы так же. Жизнь и здоровье мамы куда важнее уязвленной гордости. Вообще, слишком много вещей важнее гордости, и только сейчас, на двадцать шестом году жизни, я это понимала.

Поздновато.

Я сидела на неудобной лавке в коридоре больницы, смотрела перед собой, и осознавала одну важную вещь. Родители оберегали меня не только от финансовых невзгод, но и от реалий. Разве раньше мне приходилось сталкиваться с косыми взглядами, с предательством близких, с неприятными людьми? Нет. Хотя... я не права. С неприятными людьми сталкиваться приходилось, вот только истинную их природу я поняла, когда сама оказалась по их сторону социальной иерархии. Даже хуже. Лохушка-неудачница, которая ничего не умеет. Которая согласилась на “суррогатное” материнство, на зачатие естественным путем, на ребенка от человека, который когда-то чуть голыми руками не убил одноклассника на выпускном. Ребенок чудовища...

И пусть все это казалось какой-то далекой фантазией, даже сказкой, — я искренне не хотела верить, что такое в жизни вообще бывает — но при этом хорошо понимала, эта реальность накроет ледяным цунами в будущем. Уже завтра. Не может не накрыть, слишком хорошо я отдавала отчет в том, что Игорь не способен на благородные поступки, что он говорил всерьез.

Ну и ладно.

Эта проблема занимала другие пять минут в час. Итого: десять из шестидесяти. Одна шестая, шестнадцать с половиной процентов — именно это время я посвящала личным невзгодам. Остальные бесконечные минуты, секунды, проценты, я думала лишь о маме. 

Долбанная жизнь.

Меня всегда учили, что ругаться матом или его заменителями недостойно культурного человека, но другие слова на ум не приходили. Да и растеряли свое истинное значение.

“Алина, я узнал про твою маму. Еду в больницу. Ответь, пожалуйста!”

Сообщение от Вити.

Только его тут не хватало!

И следом за ним, будто эти два не переваривающих друг друга мужчины договорились, второй мессадж:

“Завтра твою маму транспортируют в Фурденко. Наш самолет в 21.45. Не опаздывай”.

Фурденко? Я точно что-то слышала об этой клинике.

“Спасибо. Не опоздаю”.

Поборола себя и ответила на сообщение. Благодарность этому человеку вырастала внутри против моей природы, против воли, вопреки чувствам. Но я понимала, что если бы Игорь не встретился на моем жизненном пути именно сейчас, то непонятно, что стало бы с мамой. Правда теперь страшное ожидало меня саму...

Забеременеть.

Забеременеть от Игоря.

Забеременеть от Игоря, человека, которого я боюсь, презираю... Черт возьми, ненавижу!

Я пыталась уложить эти мысли в голове, словно они — кольца детской пирамидки. Но начинала с малой — забеременеть. И после нее вся пирамида рушилась, так и не обретя реальные очертания.

И потом совсем уж не укладывающееся ни в какие рамки:

Заняться с ним сексом.

Отдать ему моего ребенка.

Его ребенка. Нашего ребенка. Моего лишь на два дня из семи, в лучшем случае. На двадцать восемь с половиной процентов, это даже не половина!