Цена нашего мира

Глава 9

Дни, наполненные новыми открытиями, текли друг за другом, словно жемчужины на шелковой нити. Умение слышать «песнь мира» изменило многое. Теперь магия для Алисы была не набором правил, а живым, дышащим существом, с которым можно было договориться. Она научилась различать ее оттенки: бархатный бас древних камней, серебристый перезвон лунного света на листве, теплый, медовый гул пчел в саду.

Именно это новое, глубокое чувствование и привело их к следующему уроку.

— Сегодня мы будем не слушать, а творить, — объявил Арвен, его золотые глаза внимательно изучали ее. — Иллюзия — это не обман зрения. Это убеждение реальности принять иную форму. Убеждение, построенное на памяти, на ощущении, на сути вещей.

Задача была проста — создать идеальную розу.

Алиса сосредоточилась, вспоминая каждую деталь: алый цвет, бархатистость лепестков, острые шипы. Из ее ладоней рождались блеклые, полупрозрачные тени, неживые и бездушные. Они расплывались в воздухе, не успев сформироваться. После десятой попытки она с раздражением опустила руки.

— Ничего не получается! Это просто призраки.

— Потому что ты пытаешься ее «сделать», — раздался его голос прямо за спиной.

Она вздрогнула, но не обернулась. Он подошел так близко, что его грудь почти касалась ее спины, а тепло его тела было осязаемым сквозь тонкую ткань ее платья. Алиса замерла, сердце застучало где-то в горле.

— Перестань думать о форме, — его голос прозвучал низким вибрирующим гулом у самого уха, заставляя ее кожу покрыться мурашками. — Думай о сути. О терпком, пьянящем аромате. О прохладной, шелковой текстуре лепестков под пальцами. О том, как она раскрывается навстречу первому лучу рассвета.

—Закрой глаза, — его голос прозвучал прямо у уха. — Представь.

Она послушалась. Мир сузился до темноты под веками, звука его дыхания и жаркого присутствия за спиной. Она вдыхала его запах — озон, старые книги и что-то неуловимо древесное — и представляла розу. Не ее образ, а самую ее душу.

— Теперь... позволь мне помочь.

Его руки медленно легли поверх ее расслабленных пальцев. Прикосновение было нежным, но исполненным несокрушимой уверенности. Он не сжимал, а просто касался, и этого было достаточно. Их пальцы сплелись.

И тогда хлынула его магия.

Это была не грубая сила, сметающая все на своем пути. Это был тончайший, виртуозный инструмент, который мягко вошел в русло ее собственной энергии и повел ее за собой. Она чувствовала, как их воли сливаются в причудливом танце, как ее хаотичный, яркий свет сплетается с его упорядоченным, мощным золотом. Это было слияние. Гармония. Невыразимо прекрасная и пугающая в своей интимности.

И перед ними, в воздухе, расцвела роза.

Она была совершенна. Алая, как пролитая кровь, как самый страстный закат. Каждый бархатный лепесток был идеален, на некоторых замерли воображаемые капли росы, переливающиеся в свете камина. От нее исходил пьянящий, густой аромат, затмевающий все запахи мира.

Алиса открыла глаза, завороженная. Его руки все еще лежали на ее, его дыхание касалось ее шеи.

—Видишь? — прошептал он. — Вместе мы создаем нечто большее.

Она медленно, будто в трансе, обернулась в его объятиях. Пространства между ними не осталось. Их взгляды встретились, и в этот миг исчезли роли учителя и ученицы. Остались только он и она, а между ними — пьянящая близость и эта идеальная роза, сотканная из их общей магии.

Он склонился, его нос едва коснулся ее щеки, вдыхая аромат ее кожи, смешанный с ароматом цветка. Губы его были так близко, что она чувствовала их тепло. Мир замер в напряженном, сладком ожидании.

Но он снова отступил. Его руки разомкнулись, отпустив ее. Роза, лишенная энергии их связи, медленно дрогнула и растворилась в воздухе, словно утренний туман.

— На сегодня достаточно, — произнес он, и голос его был сдавленным. Он резко развернулся и вышел из зала, не оглядываясь.

Дверь за ним мягко закрылась, и Алиса осталась одна в центре зала с телом, полным дрожи, и с памятью о его прикосновениях, жгучих, как огонь. В воздухе все еще витал призрачный аромат розы и невысказанная напряженность, густая, как мед.

Дрожь в коленях наконец заставила ее опуститься в кресло. Она прижала ладони к горящим щекам, пытаясь осмыслить случившееся.

И в тишине, нарушаемой лишь треском поленьев, ее мысли понеслись, ясные и неотступные:

«Наша магия... она не просто соединилась. Она сплелась в танце. Это был не урок, это было таинство. Я чувствовала каждое движение его воли, как будто он вел меня в вальсе, а он... он чувствовал мою. Каждый мой сомневающийся импульс, каждую вспышку осознания. Когда он стоял сзади, я не боялась. Я... растворилась в нем. А когда он обернул меня в своих объятиях, и я встретила его взгляд, мир перевернулся. Я видела в его глазах не всемогущего чародея, а человека — одинокого, жаждущего, испуганного. Он хотел меня поцеловать. Я это знала. Я видела это в темной глубине его зрачков. И я ждала. Я ждала, затаив дыхание. Почему он отступил? Разочаровался? Или... испугался? Испугался этой силы, что рвется наружу? Теперь эта невысказанная напряженность между нами висит в воздухе, и я не знаю, хочу ли я, чтобы она когда-нибудь рассеялась...».

***

Он шел по пустынному коридору, сжимая кулаки, пока белые костяшки не проступили сквозь кожу. Каждый шаг отдалял его от нее, и каждый был мукой. Воздух все еще был полон ею — ее запахом, слышанным так близко, эхом ее сбитого дыхания. А в голове, вопреки всем доводам рассудка, стучала одна лишь невыносимая, ослепляющая правда: