Цена нашего мира

Глава 14

Наступил вечер, но Арвен не приходил. Ужин стоял нетронутым, а Алиса не могла усидеть на месте. Она ходила по залу, ее пальцы нервно перебирали складки платья. Обещание «завтра» висело в воздухе, превращаясь в пытку. Каждую секунду она ждала скрипа двери, звука его шагов.

Но ночь отступала, уступая место утру, а его все не было. Тишина становилась зловещей. Даже камин горел как-то приглушенно, а светильники мерцали, словно в унисон с ее тревогой.

Она попыталась медитировать, как он учил, чтобы успокоить разум. Но вместо покоя ее сознание выхватывало обрывки чужих, панических мыслей, долетавших сквозь стены, будто эхо далекой бури. «…прорыв на Южном рубеже…», «…тени движутся…», «…Арвен вызвался прикрыть отход…»

Сердце Алисы упало. Он был там. На границе. В самой гуще того кошмара, который она лишь краем сознания ощутила в Предгранье.

Еще час прошел в мучительном ожидании. Потом другой. Она прижалась лбом к холодному стеклу окна, вглядываясь в неестественно бледное небо Этерии. Где-то там он сражался. И она сидела здесь, в безопасности, как драгоценный и бесполезный артефакт.

Внезапно воздух в комнате содрогнулся. Не волной, как тогда в библиотеке, а резким, болезненным спазмом. Светильники погасли, погрузив зал в полумрак, и на мгновение воцарилась абсолютная, мертвенная тишина, без гула магии, привычно наполнявшей стены дворца. Алиса почувствовала, как ее собственная сила, всегда тихо певшая в крови, затихла, придавленная невидимой гнетущей тяжестью.

И сквозь эту тяжесть, тонкой, обжигающе знакомой нитью, она почувствовала его. Арвен. Его присутствие, всегда такое яркое и незыблемое, было искажено болью. Не физической – она чувствовала это иначе. Его магия, его сущность, была ранена.

Без раздумий, повинуясь инстинкту, она бросилась к двери. Раньше она проверяла ее с отчаянием пленницы. Теперь – с яростью союзника, чьего друга уводят в темноту. Дверь не поддавалась.

– Открой! – крикнула она, ударяя ладонью по дубу. – Мне нужно к нему!

В ответ – тишина. Безжалостная и полная.

Отчаяние захлестнуло ее, горькое и беспомощное. Она рухнула на колени, сжимая кулаки. Она чувствовала его боль, эту зияющую пустоту, куда утекала его сила. И вместе с болью – его упрямую, несгибаемую волю. Он держался. Но он проигрывал.

«Нет, – прошептала она. – Нет. Я не позволю».

Она закрыла глаза, отбросив все уроки, все техники концентрации. Она не пыталась направить волю или сформировать заклинание. Она просто… потянулась к нему. Всем своим существом, каждой клеткой, вспомнив, как ее сила отозвалась на угасающую искру жизни в Предгранье. Теперь она отдавала свою искру ему.

Это было похоже на то, как вылить собственную душу в бездонный колодец. Ее захватила головокружительная слабость, комната поплыла перед глазами. Но она не останавливалась. Она представляла его – его усталые глаза, его сжатые в бою руки, тихую улыбку, которую он дарил так редко. Она посылала ему не магию, а саму себя. Свою веру. Свою надежду. Свою жизнь.

Внезапно где-то в отдалении, за стенами, раздался оглушительный хлопок, словно лопнуло гигантское стекло. Гнетущая тяжесть исчезла, и магия хлынула обратно в комнату, зажигая светильники с ослепительной яркостью. Алиса рухнула на пол, обессиленная, едва дыша.

Прошло несколько минут, может, часов. Она лежала, прислушиваясь к бешено стучащему сердцу, чувствуя странную, щемящую пустоту внутри, как будто часть ее осталась там, с ним.

И тогда дверь тихо открылась.

На пороге стоял Арвен. Его одежды были в пыли и опалены по краям, на щеке темнела ссадина. Он дышал тяжело, опираясь о косяк, но в его глазах горел странный, почти неистовый огонь. Он смотрел на нее, и в его взгляде было нечто, от чего у нее перехватило дыхание – не просто облегчение, а некое потрясенное, бездонное узнавание.

Он сделал шаг вперед, потом другой, не сводя с нее глаз. Он был похож на человека, который после долгих лет скитаний наконец нашел берег.

– Это… это была ты? – его голос был хриплым от напряжения, но в нем не было и тени сомнения.

Она не могла говорить, лишь слабо кивнула.

Он был рядом через мгновение, опустившись перед ней на колени. Его руки поднялись, чтобы обнять ее, но замерли в воздухе, словно боясь прикоснуться к чему-то хрупкому и священному.

– Они прорвали оборону, – тихо, срывающимся голосом начал он. – Их лидер… он нашел слабое место в защите. Я пытался его закрыть, но его магия… она высасывает силу. Я почти… – он замолчал, сглатывая. – А потом я почувствовал тебя. Будто… будто за моей спиной взошло солнце. Ты дала мне сил отбросить его.

Он наконец коснулся ее лица, его пальцы дрожали. Это было нежное, почти благоговейное прикосновение.

– Как ты это сделала? – прошептал он.

– Я… я просто не хотела тебя терять, – выдохнула она, и первая слеза скатилась по ее щеке.

В его глазах что-то дрогнуло. Маска чародея, полководца, хранителя – все это рухнуло, оставив лишь голую, беззащитную правду.

– Алиса, – произнес он ее имя так, будто это было заклинание, способное остановить время. – Прости меня. Прости за все. За похищение. За ложь. За ту ношу, которую я взвалил на тебя.

– Я прощаю, – сказала она просто, потому что это была правда. В этот момент не было ни похитителя, ни пленницы. Были только они двое, связанные нитью, которую не в силах были разорвать ни пророчества, ни войны.

Он медленно, давая ей время отстраниться, притянул ее к себе. Она прижалась лбом к его плечу, чувствуя запах дыма, озона и его кожи. Его объятия были крепкими, … возвращающими домой. Она слышала, как бешено бьется его сердце, и понимала, что ее собственное стучит в том же ритме.

Он отстранился, все еще держа ее за плечи, и его золотые глаза сияли с новой, ослепительной интенсивностью.

– Завтра, – сказал он, и в этом слове теперь был не приговор, а обет. – Завтра я расскажу тебе все. Но сейчас… сейчас просто позволь мне быть здесь.

И он остался. Они сидели на полу у камина, не говоря ни слова, просто слушая, как трещат поленья и как их дыхание выравнивается, сливаясь в один покойный ритм. Буря бушевала за стенами, но здесь, в сердце бури, наконец наступил мир.