Цена невесты

Пролог

«На то, чтобы тело разложилось, в среднем уходит... При оптимальных условиях, в тепле и влажности, полное скелетирование происходит за три-шесть месяцев. Если условия плохие – холод, сухая почва, отсутствие доступа воздуха – процесс затянется на годы, даже десятилетия. Это нужно учесть.

Его можно засыпать... Негашеная известь — это дилетантство, она лишь консервирует, способствуя образованию жировоска. Нужно действовать иначе. Концентрированная серная кислота или, что доступнее, каустическая сода, гидроксид натрия. В достаточном количестве они превратят плоть в мылообразную или желеобразную массу. Для этого потребуется большая емкость, устойчивая к коррозии, и много часов.

Или... есть варианты проще. Захоронение. Глубокое. Не менее двух метров, в тяжелой, глинистой почве, чтобы минимизировать доступ кислорода и живности. Это замедлит, но не остановит. Либо водоем. Глубокое место с сильным течением, где тело быстро будет потревожено обитателями и унесено. Быстрее, чем на суше, и следы сложнее найти.

Чтобы скрыть следы. Да. Именно это я и сделаю с... — её взгляд стал абсолютно холодным и решительным, без малейшего колебания, — ... с отцом, или этим придурком, если он еще раз коснется ниже талии»

В этот момент церковь содрогнулась от взрыва. Огненный язык прорвал двери. Стекло посыпалось. Люди закричали. Мартин успел выхватить оружие, но пуля вошла ему в лоб, разорвав кожу и хрящи, расплескав кровь по белым стенам. Вито прошило очередью — он упал на ступени алтаря, зажимая разбитое горло.

Крик Беатрис прервался, когда её отбросило взрывной волной, и она ударилась о колонну.

Запах пороха и крови затопил пространство, вытесняя молитвы.

Тени в чёрных масках шагали уверенно, организованно, стреляя тех, кто пытался убежать.

Служанка влетела в скамью, на праздниках подававшая детям конфеты — её тело скрутилось, кровь потекла изо рта.

Джуан схватил Авалин за руку — и получил пулю прямо в сердце.

Она не вздрогнула. Он осел к её ногам, оставляя на подоле платья широкое алое пятно. Она смотрела вниз будто на испорченную тряпку.

Сердце его бьётся ещё секунду.

Две.

Три.

Потом — тишина.

Авалин спокойно отступила на шаг.

Отец, всё это время пытавшийся докричаться до неё, наконец вскочил. Его лицо исказилось в зверином рыке. Он рванулся к ней, забыв обо всём, кроме своей власти. Новая пуля врезалась ему в плечо. Он споткнулся, оскальзываясь на чужой крови, растянувшейся по полу, и тяжело упал на колени.

— Авалин! — его голос сорвался. — Иди сюда! Сейчас же!

Остатки охраны, немногочисленные и беспомощные, схватились за него, пытаясь оттащить из хаоса. Его кровь оставляла за собой жирную, ярко-красную дорожку, змеясь по мраморному полу. Он снова кричал её имя, снова требовал, но её это уже не касалось. Его слова были пустым звуком.

У неё сейчас в голове было другое.

Боль.

Разрывающая.

Слепящая.

Надвигающаяся, как удар кувалды, раскалывающий череп на части.

Она зажмурилась, стискивая зубы. Провела рукой по виску, словно пытаясь удержать ускользающую мысль, или, быть может, раскалывающийся мир.

И в этот миг — она увидела вспышки. Не воспоминания, не давно забытые картинки. Это были резкие, немотивированные кадры, будто кто-то чужой вложил их ей в мозг.

– Пистолет.

– Холодный металл.

– Чье-то лицо, искаженное ужасом, падающее назад, в пустоту.

– Тёплая, липкая кровь по пальцам, ощущение чужой жизни, уходящей через её прикосновение.

– Жуткий смех — короткий, гортанный, чужой, но резонирующий где-то глубоко внутри неё.

Она выдохнула резко, будто возвращаясь из густой, чернильной темноты. Открыла глаза.

В центре центрального прохода, среди тел и хаоса, стоял один из нападавших. Высокий, словно высеченный из тени. Вся его одежда была в пороховой пыли, как будто он пришел прямо из преисподней. Лезвие длинного ножа, свисающее с его руки, ловило свет от уцелевших свечей, бросая зловещие блики. На его лице была черная маска, скрывающая все, кроме хищного блеска глаз.

Он не спешил. Не стрелял. Не отдавал приказов. Он просто стоял перед Авалин, слегка наклонив голову, изучая её внимательно. Как будто сверял её с чем-то в памяти. Или же с предвкушением.

Она подняла бровь. Вся её недавняя боль, вся внутренняя борьба исчезли, сменившись ледяным спокойствием. И, несмотря на кровь, дым, едкий запах пороха, тела мертвых и мертвого жениха у её ног, она произнесла спокойно, почти равнодушно, словно комментируя мелкое неудобство:

— М-м. Так тоже сойдёт.

Мужчина в маске хмыкнул. В нём было что-то, что говорило: да, он ожидал именно этого ответа.

— Вот ты мне и нужна, куколка.

Авалин успела сделать всего один шаг назад.

Один.