Цена одержимости

Глава 1. Ретт

Ретт выскочил из машины, сжимая в потной ладони клочок бумаги с адресом. Пять часов. Пять долгих часов он искал её — ту, что сбежала, оставив лишь холодный след на остывшей подушке. Последний раз ему хватило и часа, чтобы ее найти. И вот теперь… вот‑вот она снова будет в его руках.

— Она ведь любит меня, — шептал он, сверяясь с адресом. — Не может не любить. Это всё… это всё не по‑настоящему.

Улица Гроув‑стрит, 44. Второй подъезд. Четвёртый этаж.

Он поднял голову, всматриваясь в тёмные окна. Ни одного огонька. Ни малейшего движения за стёклами. Может, она уже спит? Может, сейчас он увидит её силуэт — хрупкий, знакомый до боли, — в одном из окон? Но дома молча смотрели на него пустыми глазницами, будто издеваясь над его надеждой.

Ретт решительно шагнул к подъезду. Домофон слева от двери — дешёвый, обшарпанный, как всё в этом квартале. Он не понимал. Не понимал, как она могла оказаться здесь. Его Оливия — женщина, привыкшая к шёлковым простыням и аромату жасмина по утрам, — теперь прячется в этой дыре?

— Это порча, — повторял он, как заклинание. — Ведьма сказала: это побочный эффект. Жертва ворожбы пытается убежать от магии. Значит, она убежала не от меня. Она убежала от этого.

Он успокаивал себя, но внутри всё дрожало. Дрожало от нетерпения, от страха, от странного, щемящего чувства, будто он стоит на краю пропасти и вот‑вот сорвётся.

Четвёртый этаж. Звонок в первую дверь. Тишина. Во вторую. Снова тишина. В третью. Четвёртую. Ни звука. Ни шороха. Ни её голоса.

— Ведьма не могла солгать, — он начал ходить вперёд‑назад у подъезда, сжимая кулаки. — Мы связаны кровью. Всё, как в книге моей матери. Всё должно сработать.

Но что‑то было не так. Что‑то не сходилось. Почему ни одна квартира не отвечает? Почему в доме ни души? Почему даже ветер замер, будто затаил дыхание, наблюдая за ним?

Ретт остановился, прислонился к холодной стене подъезда. В груди что‑то сжималось — не то страх, не то отчаяние. А вдруг… вдруг она уже ушла? Снова?

— Нет, — он резко выпрямился, стряхнув наваждение. — На этот раз я не позволю. Она моя. Она должна быть моей.

Он снова поднял глаза на четвёртый этаж. Окна по‑прежнему были тёмными. Но теперь ему показалось — или это просто игра теней? — что в одном из них мелькнул слабый свет.

— Оливия… — прошептал он, и сердце заколотилось так, что стало трудно дышать. — Я иду к тебе.

***

Его мать умерла два года назад. И на пороге смерти, она наконец решилась объяснить своему тридцатилетнему сыну Ретту Синклеру о причинах его неудачи в любви.

По молодости они с сестрой баловались черной магией: то приворожить парня, то наказать соперницу. Но такая магия всегда оставляет свой след на глупцах. А иногда, еще и берет плату жизнью. Так, умерли все, кем дорожила молодая женщина. Кроме ее сына. Но однажды, когда ему было восемнадцать, он попал в серьезную автомобильную аварию. Тогда-то она и решила вернуться к старой книге и просить неизвестную силу, даровать сыну жизнь и сохранить ее собственную. Магия сработала как надо и Ретт быстро пошел на поправку. Вот только противоположный пол от матери и сына теперь бежал, как от огня. Спустя время мать стала чахнуть на глазах. Вскоре, ее подключили к капельницам к них дома, оставив его состояние на волю Всевышнего. Тогда он нашел ее книгу и прочитал от корки до корки. Если его жизнь предрешена, так почему не попробовать что-то изменить?

Ретт, давно заглядывался на девушку, что переехала в дом по соседству. Она жила со своим парнем и готовилась к свадьбе. Ретт не мог оторвать от нее взгляда. Ее белокурые волосы и голубые глаза напоминали принцессу из мультика «Холодное сердце». Но ее сердце конечно же было горячим и любящим. Столько заботы она дарила тому мужчине. Была всегда мила и приветлива. Встречала жениха с улыбкой и горячим ужином. Одинокий мужчина часто наблюдал за молодой парой представляя себя на месте ее жениха.

Сколько не пытался завести с девушкой разговор, ничего не получалось. Она не замечала его в магазинах. Не приветствовала, как других соседей. Все, чего он был достоин при встрече в людном месте — это хмурый взгляд и быстрый кивок.

Ретт не считал себя дефективным н по физическим данным, не по моральным. Но и секса у него не было уже четырнадцать лет! После той жуткой аварии, когда он лежал присмерти в реанимации, на него ополчился весь женский пол. Девушка его бросила в тот же день, как он очнулся. В университете другие девушки прекратили с ним общение без объяснения причин.

И вот теперь, после стольких лет мучений, эта женщина, зовущая себя его матерью, наконец призналась! В это было сложно поверить. Кто в здравом уме согласится, что магия существует?! Но как иначе назвать поведение девушек в его присутствии?! Это было наказание за то, что его мать совершила!

Может быть, его мать и заплатила сполна за пользование чужой силой, но пора ей и отдохнуть. Ретт собирался исправить свою жизнь и наконец завести семью. Точнее, узнать, что такое семья. Почему-то он был уверен, что белокурая соседка сумеет ему это показать.

Ретт, отключил капельницу в руке матери. Затем, отключил подачу кислорода в маску.

— Прощай, мама. Спи спокойно. - Сказал ей Ретт, наблюдая, как по ее щеке скатилась одинокая слеза. Женщина все поняла. Ей не было обидно за поступок сына. Она чувствовала холодное дыхание смерти рядом с ее кроватью. И с каждым днем это дыхание слышалось все громче. В тот миг, она лишь надеялась, что с ее смертью, сын сможет наконец жить полной жизнью.

Ретт ходил по комнате бросая косые взгляды на умирающую мать. Он надеялся, что с ее смертью разрушиться проклятие. Он же ни в чем не виноват. Это она испортила жизнь и ему, и себе. Женщина закрыла глаза, начиная ощущать, как в легких не хватает воздуха, а без внутривенного лекарства начинает затуманиваться сознание.

Через полчаса мать Ретта умерла в возрасте пятидесяти трех лет. Выглядела она сухонькой старушкой, словно в девяносто. Прежде, чем вызвать скорую, Ретт включил обратно капельницу и подачу воздуха. Ему было жаль мать, но она сама выбрала свою судьбу. Ретт не сожалел о том, что отобрал у матери крохи того времени, что ей оставалось. Он посчитал, что пара лет жизни, привязанной к кровати, ничего не изменят. А Ретт мог упустить жизнь с соседкой красавицей. Ведь теперь, у него был шанс занять место ее бойфренда.