Цена первой ночи. Сокровище дракона

Глава 17. Давайте жить дружно?

– Ваша светлость, не знаю, сообщили ли вам, но вы немного мертвы.

– Наглец! В мое время воспитанный кавалер никогда бы не сказал ничего подобного даме!

– Воспитанные кавалеры вашего времени уже давно сгнили в могилах, ваша светлость.

Теперь они ругались из-за комнат. Герцогиня требовала самую большую спальню, а Герс резонно напоминал, что та не то чтобы спит.

Постояв с ними пару минут в гостиной и послушав, как на крепкого сильного мужчину орет вазочка с прахом (зрелище занимательное, не спорю, но даже самое лучшее зрелище в конце концов приедается), я тихонько прошмыгнула в коридор. Поднявшись по лестнице, я остановилась в раздумьях. Так-так, что тут у нас? Ага! Вот эта дверь. Если особняк построен по канонам остской архитектуры, то главная спальня явно тут. Я вошла и по-хозяйски огляделась. Обои, конечно, жуткие – снова эти тревожные жёлтые узоры – но в целом жить можно. А заглянув за небольшую дверь, убедилась, что действительно можно. Пусть эти двое ругаются хоть до переустройства мира, у меня есть свои дела. К примеру, ванна. Кажется, с меня грязь уже комьями можно соскребать. А если ещё и голову вымыть (хотя бы снаружи), то вообще почувствую себя роскошной женщиной, способной двигать горы и убивать мужей направо и налево.

Всё-таки хорошо было бы его убить. Жаль только, что мир несовершенен и ему за то, что он сделал со мной, ничего не будет, а меня, если я его убью, повесят.

Напевая популярную песенку, я открыла кран. Тут же потекла горячая вода. Да уж, Герс явно не скупился. Особняк не очень большой, но в приличной части города и вдобавок с мощным водогрейным артефактом. Горячую воду даже ждать не пришлось, сразу потекла. Понятия не имею, сколько ему пришлось выложить за аренду, но сумма точно кругленькая. Это значит, что я просто обязана уважить его вложения и воспользоваться ими как следует.

Когда я, свежеумытая и практически довольная жизнью, спустилась вниз, в гостиной уже прекратились бои. Герцогиня стояла на столике и дулась. Может показаться странным, как это я определила, что урна с прахом дуется, но у меня уже, похоже, какое-то сверхъестественное чутье на герцогиню.

– Он сказал, что ещё не нанял прислугу, – обиженно сообщила она. – Сказал, что сначала необходимо всё обдумать, а потом уже вмешивать в дело посторонние длинные языки. Ты заметила, да?

– Безусловно, – серьёзно ответила я, не имея ни малейшего представления с чем соглашаюсь.

– Вот! Даже ты заметила. Он сказал «посторонние длинные языки». Словно есть и не посторонние. Что за омерзительные намеки? Я, между прочим, в жизни никогда и никому ни о чем не проболталась.

А вот в посмертии не затыкается. Все-таки правду говорят: смерть меняет людей.

– Безусловно, – рассеянно согласилась я.

Тем же вечером Герс отправился за сестрой.

– Мы вернёмся через два дня. Нужно проследить, чтобы Талли была в безопасности, подготовить Элери и оставить все дела в порядке, – сказал он мне при прощании.

Он стоял на пороге и смотрел на меня так, словно не мог поверить, что действительно уезжает. Он же не думает, что я настолько хрупкая?

– Ты словно на войну уходишь, – пряча за пренебрежением волнение, фыркнула я. Не хватало еще показывать, что мне тоже немного неуютно. Совсем чуть-чуть.

– Война развернётся здесь, и мы должны быть к ней готовы. А готовность – это, прежде всего, тщательное планирование и крепкий тыл.

– Кто бы мог подумать, что превратить в прах репутацию одного человека такое трудное дело, – закатила глаза я. Наставница бы с меня шкуру содрала, если бы увидела, как я веду себя. Благородная госпожа должна помнить о своем благородстве круглосуточно. Даже когда спит, она должна во сне об этом самом благородстве думать и его же излучать.

– Согласен, убить было бы проще. Уверена, что не хочешь зарезать его где-нибудь в тёмном переулке? – и он ухмыльнулся так задорно, как никогда доселе не улыбались люди, предлагая кого-то зарезать. Даже глаза засияли.

– Ах, когда ты так предлагаешь, очень трудно отказать, – легкомысленно отмахнулась я и отвернулась, скрывая румянец.

– И? – настоял он.

– И всё же откажу, – улыбнулась я. – Правила юной леди запрещают мне убивать врагов. Можно только аккуратно втаптывать каблучками танцевальных туфелек в грязь их доброе имя, – я посерьёзнела и всё же спросила: – А ты уверен, что сестра готова к этому? Не хочу, чтобы она делала то, что…

– Аурелия, я бы никогда не стал принуждать свою сестру к чему-либо. Более того, я бы не смог. Поверь, если кого-то из нас двоих и могут заставить что-то делать, то это меня. Ты убедишься в этом, когда познакомишься с ней.

Заправив за ухо локон, я неожиданно весело сказала:

– В таком случае, жду не дождусь знакомства.

– Она ровно в той степени невыносима, в какой полагается сестрам.

– О, моё сердце ранено! – я шутливо прижала руки к груди. – Никогда не думала, что мой брат считает меня невыносимой!

– Поверь, сёстры чудовищны, – сообщил он, почему-то ласково и мечтательно улыбаясь. – Именно в этом их особое предназначение. Она тебе понравится. Непременно расскажет, как изводила меня в детстве, и с удовольствием продемонстрирует, как изводит до сих пор. У Элери сильный дух, – серьезно сказал он. – И потом, она не будет одна. Её будет сопровождать очень неприметная и очень невзрачная служанка, – он легонько дёрнул прядь моих светлых, как лунный луч, волос. – Придётся перекрасить. И воспользоваться всеми существующими женскими ухищрениями, потому что такую как ты очень трудно сделать незаметной, Аурелия. Ты привлекаешь взгляды, как маяк, куда бы ни отправилась. Поэтому нам придётся сделать тебя невидимкой.

Покраснев до корней волос, я торопливо пролепетала что-то на прощание и захлопнула дверь так быстро, что чуть не прищемила Герсу нос. Прислонившись к двери, я тихо слушала бешеное биение собственного непослушного сердца. Зачем так отзывается? Для кого? И почему незамысловатый грубоватый комплимент Герса впечатлил меня больше, чем любые восхваления моей неземной красоты от Армандо? А ведь Армандо мне читал стихи, пел серенады и многословно рассказывал, как сильно любит. Может, в этом и дело? Герс не старается впечатлить. Он просто говорит то, что думает. Какой же редкий зверь – искренность. Я впечатлена только этим. Не могу же я потерять голову от собственного делового партнера. У нас с Герсом общее дело, и как только с ним будет покончено, мы распрощаемся и больше не увидимся. Или?..