Цена предательства – моя любовь

Глава 8

Постучав, я заглянула внутрь после отклика профессора.

— Да, войдите!

— Валентин Федорович, уделите пару минут? — спросила я, стараясь подавить дрожь в голосе.

— Конечно, я понимаю ваше волнение. Если уж мне звонил сам Иозеф Карлович… Честно говоря, я бы не взял вас. Сам оперирую очень редко, только если попадаются интересные случаи. Ваш не исключение… — Он задумался, замолчал, а потом спохватился: — Ах да, наверное, вы хотели услышать другое. У вас большой шанс, что операция пройдет успешно. Первые полгода восстановления будут сложными, но в этом помогут профильные санатории и лечебные заведения. Вот список, рекомендую уже позаботиться о резервировании. — Доктор протянул мне листок с названиями, адресами и телефонами. — И про диагноз, сроки говорите вот это, — взял другой лист, подчеркнул на нем нужное, дописал даты и пододвинул мне. — Не забудьте также сказать, что направил я, это поможет вам получить место быстрее.

— Операция точно будет? — Сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Я все еще сомневалась в том, что достигла хоть какой-то цели.

— Конечно, — заверил Валентин Федорович и снова погрузился в чтение документов, а я почувствовала, как напряжение отпускает меня.

Из кабинета я вышла со смесью тревоги и облегчения. Впереди было еще много работы, но зато теперь у нас появился шанс на новую жизнь.

Сжала листки так крепко, что побелели костяшки пальцев, словно от написанного зависела жизнь Ильи. Едва сдерживая дрожь в руках, не стала дожидаться лифта и спустилась по лестнице, ступая по ступеням, как по раскаленным углям. В холле было пусто и тихо, но этот мнимый покой лишь усиливал чувство надвигающейся бури.

Выйдя на улицу, я направилась к парковке, не замечая ничего вокруг, будто осталась одна в этом мире. В машине я наконец-то дала волю эмоциям. Захлопнув дверь, разрыдалась так, словно рухнула плотина, сдерживавшая слезы. Мокрые дорожки обжигали щеки, слезы текли нескончаемой рекой. Я рыдала так, что грудь разрывало от боли, а сердце колотилось как сумасшедшее.

Из горла вырывались нечленораздельные крики, в которых смешивались отчаяние, гнев и боль. Я выкрикивала какие-то слова, которые не имели смысла, но каждое из них было наполнено всей глубиной моих чувств. В этот момент я ощущала себя абсолютно беспомощной, будто весь мир ополчился против меня.

На то, чтобы Илья пришел сюда, у меня ушло полгода. Из воспоминаний осталась лишь боль, отчаяние, бесконечные попытки забыть, как я была счастлива с ним. Я не спала ночами, жила в постоянном страхе, что никогда не увижу его снова. Но сегодня...

Сегодня все изменилось.

Когда он переступил порог больницы, я почувствовала, как внутри меня что-то сломалось и одновременно освободилось. Слезы принесли облегчение, я не пыталась их остановить. Наконец я могла вздохнуть полной грудью, словно все это время я носила в себе огромный камень, и теперь он исчез.

Мне стало так легко... Так свободно. Словно кто-то убрал руки с горла, перестав меня душить.

Может, это и было то, чего мне так не хватало, — отпустить ситуацию, перестать бороться с ней. Перестать пытаться все контролировать. И сейчас, когда я это сделала, все вдруг встало на свои места. Как будто мир снова стал прежним, нормальным, и я наконец-то нашла свой путь.

Привела себя в порядок, вытерла лицо от слез, внимательно глядя на свое отражение в зеркале дальнего вида.

Да уж, смотреть на себя было невыносимо больно. Раньше была такой красавицей, слов нет… Сейчас же я видела лишь бледную тень самой себя, с опухшими глазами и вечно трясущимися руками.

Как только мне удалось унять истерику, я взяла листы бумаги и вчиталась в то, что написал доктор. Нужно было звонить, паковать вещи. Все это я собиралась сделать из дома Ильи.

Завела мотор и выехала с парковки. Солнце едва пробивалось сквозь серую пелену облаков, создавая ощущение безнадежности. Миновав шлагбаум, я встроилась в поток машин. В душе царило странное опустошение, будто только что я вынырнула из глубокого омута. Однако лучше от этого мне не стало.

Осознание того, что я осталась одна, накрыло меня с головой. Внутри бушевала целая буря эмоций: от отчаяния до радости за Илью. Я не могла поверить, что это происходит. Но отступать было некуда...

Оказавшись в уютной, но слегка захламленной квартире Ильи, сразу почувствовала себя чужой. Стены, увешанные постерами с рок-группами, запах сырости, а главное, звенящая тишина — все это выбивалось из привычной картины. Но я была просто обязана найти в себе силы для следующего шага.

Собрав все необходимое в спортивную сумку, я села за небольшой стол. Передо мной лежали листки с номерами телефонов профильных центров, записная книжка и ручка. Пальцы слегка подрагивали, но я знала, что должна сделать это.

Я начала звонить, каждый раз поджимая губы от волнения. Один звонок, второй, третий… Из двенадцати попыток только шесть оказались успешными. Центры предлагали разные сроки: кто-то готов был принять Илью сразу после операции, кто-то — только через пару недель, но все как один называли числа, от которых у меня волосы вставали дыбом.

— Это дорого, — наконец сказала я, услышав очередную заоблачную сумму. — У меня нет таких денег.

— Понимаю, — ответил голос на другом конце трубки. — Но без качественного лечения последствия могут быть серьезными. Вы должны подумать о будущем.

Сбросив звонок, закрыла глаза. В голове крутились мысли: «Как же быть? Что делать?». Я копила деньги на лечение Ильи, но эта сумма была гораздо меньше той, что требовалась. Я вспомнила, как долго откладывала каждую копейку, как отказывала себе в мелочах, чтобы однажды мои усилия не оказались напрасными... Но сейчас я чувствовала себя так, словно все пошло прахом.