Цена равновесия

ГЛАВА 10: Пир Налипших

Академия жила не только лекциями и тренировками. По вечерам в укромных уголках острова кипела своя, неофициальная жизнь. Одним из таких мест был «Уголок Забвения» — полуразрушенная круглая башенка на западном берегу, которую студенты облюбовали для неформальных встреч. Именно здесь ежегодно проходил «Пир Налипших» — негласная вечеринка для тех, кто не принадлежал к могущественным кланам или знатным семьям. Когда Торбин вручил Лире грубо вырезанную из коры деревянную монетку-приглашение, она сначала хотела отказаться. — Я не очень хорошо умею... веселиться, — сказала она, вертя монетку в пальцах. — Никто и не просит, — фыркнул гном. — Там будут еда, выпивка и люди, которые не смотрят на тебя как на диковинку. Иногда этого достаточно. Фериан, узнав о приглашении, пришёл в восторг. — О, это прекрасная традиция! Говорят, она зародилась ещё среди первых студентов-неэльфов, которые чувствовали себя здесь чужаками. Это место, где стираются границы между расами! Лира скептически подняла бровь. Звучало слишком идеалистично. По пути к башне Лира задержалась у Озера Спокойствия. Вода в сумерках казалась жидким обсидианом, отражая первые звёзды. Прикоснувшись к поверхности воды, она на мгновение увидела видение: тени древних кораблей с парусами из лунного света, скользящих по воде, и эльфийские голоса, поющие о потерянной родине. Видение длилось всего секунду, но оставило после себя горьковато-сладкое послевкусие ностальгии. Каэл Валтериан ненавидел «Пир Налипших». Всё в этом мероприятии — громкие звуки, нарочитая простота, бессмысленные разговоры — противоречило его природе. Приказ Гиландира «интегрироваться» он проигнорировал бы с чистой совестью, если бы не одно «но». Лира. Он стоял в тени на балконе Башни Хроникоса, наблюдая, как группы студентов направляются к старой башенке. Его золотые глаза были прищурены. Последние несколько часов его «Эхо» — вечный спутник, показывающий ему вероятности и отголоски прошлого, — вело себя странно. Оно не молчало, как рядом с Лирой. Оно... зудело. Словно где-то рядом натягивалась струна, готовая лопнуть. Это было смутное, фоновое ощущение, но оно было связано с ней. Он чувствовал её присутствие, как слепое пятно в его восприятии, и вокруг этого пятна вихрились тревожные намёки на временной разрыв. Не мощный, как в Гроте Эха, а тонкий, как трещина на стекле. «Она снова на грани, — холодно констатировал он про себя. — Её дар прорывается. Или что-то провоцирует его». Мысль о том, что «что-то» могло быть кем-то — тем, кто охотится на Наследников, — заставила его сменить позу. Гиландир был прав, хоть Каэл и не собирался ему в этом признаваться. Лира была не просто его заданием. Она была ключом. И её потеря была бы невыгодна. Он не пошёл на пир, чтобы веселиться. Он спустился вниз, чтобы занять позицию. Чтобы наблюдать. Чтобы убедиться, что его ключ не сломают или не украдут у него прямо из-под носа, пока он будет сидеть в своей башне. Его появление было не попыткой социализации, а продолжением плана. Когда он вошёл в шумную башенку и растворился в тени дальнего угла, его взгляд сразу же нашёл её. И он почувствовал то самое натяжение, ту самую готовую родиться трещину. Она была здесь, и с ней что-то должно было случиться. И он будет здесь, чтобы это зафиксировать, а при необходимости — и вмешаться. Вечером, следуя указаниям Торбина, Лира спустилась к старой башенке. Уже издалека было слышно гомон голосов, смех и странные, но приятные звуки какой-то неэльфийской музыки — с мощными ритмами и живыми мелодиями. Внутри царил хаос, но приятный. Воздух был густым от запахов жареного мяса, пряного хлеба и сладкого эля. Студенты всех рас — люди, гномы, несколько оборотней и даже пара тёмных эльфов — стояли группами, сидели на разбросанных подушках или просто прислонились к стенам. Кто-то играл на барабанах, кто-то горячо спорил о магических теориях, а группа гномов устроила соревнование по распитию какого-то дымящегося напитка. Лира почувствовала себя немного потерянной. Она привыкла к одиночеству или к обществу двух-трёх проверенных людей. Эта масса незнакомцев вызывала лёгкую панику. — Ну что, врач, — рядом возник Торбин с двумя кружками пенистого эля. — Выглядишь так, будто на диагностике у тебя весь континент. Расслабься. — Легко сказать, — пробормотала Лира, принимая кружку. Пытаясь отвлечься, она сосредоточилась на деталях. Её взгляд скользнул по резному деревянному столу, и она увидела призрачные очертания древних рун, когда-то вырезанных здесь. На мгновение ей показалось, что она слышит эхо споров первых студентов-гномов, требовавших равных прав с эльфами. Эти мимолётные проблески прошлого стали для неё привычными, как лёгкий шум в ушах. В этот момент её взгляд зацепился за фигуру в дальнем углу башни. Каэл. Он стоял в тени, прислонившись к стене, его аристократическая осанка резко контрастировала с неформальной обстановкой. На нём не было парадных одежд, но даже простые тёмные штаны и туника сидели на нём так, словно были сшиты лучшими портными. Он наблюдал за весельем с привычной маской холодного безразличия, но Лира, уже научившаяся читать микровыражения на лицах пациентов, уловила в его глазах нечто иное — не презрение, а скорее... отстранённую тоску. Одиночество человека, который всегда был по ту сторону барьера. — Ну что, — раздался рядом голос Торбина, прерывая её наблюдения. — Идёшь атаковать цитадель высокомерия? — Он протянул ей круассан с какой-то золотистой начинкой. — Подкрепление перед битвой. Фериан, появившийся с другой стороны, улыбнулся: — Знаешь, по эльфийским меркам он ещё совсем юноша. Ему всего лишь чуть за сто лет. Возможно, за этой маской надменности скрывается обычная неуверенность. Лира фыркнула, откусывая круассан. — Сомневаюсь. У него в запасе вековой опыт того, как смотреть на всех свысока. Но... — она вздохнула, — спасибо, что предупредили миссию поддержки. С этими словами она направилась через толпу к одинокой фигуре в углу. Она чувствовала на себе спины Торбина и Фериана, готовых в любой момент прийти на подмогу. Остановившись перед Каэлом, она протянула ему второй кубок вина, который прихватила по дороге. — Не боишься, что наше плебейское общество запачкает твой безупречный плащ? — начала она с привычной колкостью. — Или просто брезгуешь пить с тем, кто заставляет камни плакать? Каэл медленно перевёл взгляд с толпы на неё. Его золотые глаза изучали её лицо, затем кубок. — Я боюсь скуки, Лира, — наконец произнёс он, принимая кубок. Его пальцы на мгновение коснулись её, и она почувствовала неожиданный импульс — не магический, а просто тёплое прикосновение кожи. — А с тобой, должен признать, скучно не бывает. Это пока единственное, что заставляет меня терпеть твоё присутствие. Лира приподняла бровь. В его голосе не было привычного холода. Была лёгкая, почти невидимая усталая ухмылка. — Осторожно, Валтериан, — парировала она, делая глоток из своего кубка. — Это почти что комплимент. У вас, аристократов, сердце не выдержит такой расточительности. — Моё сердце, — отпил он и поморщился, — кажется, крепче этого вина. Это что, из погребов Башни Вольного Духа? На вкус, как будто его фильтровали через старые носки. — А ты разбираешься в носках? — не удержалась Лира, издав короткий смешок. — Я разбираюсь во всём, что имеет хоть какое-то отношение к качеству, — ответил он, и в уголках его глаз обозначились лёгкие морщинки. Напряжение между ними всё ещё висело в воздухе, но теперь оно было другого свойства — не враждебное, а скорее... заинтересованное. Они стояли молча несколько мгновений, наблюдая, как пара студентов-оборотней пытается научить гнома танцевать. Зрелище было комичным. — Почему ты здесь? — наконец тихо спросила Лира. — Не похоже, чтобы подобные мероприятия были в твоём круге интересов. Каэл повернул кубок в руках. — Гиландир считает, что мне стоит «больше интегрироваться в студенческое сообщество». — Он произнёс это с такой интонацией, будто говорил о необходимости пройти курс лечения пиявками. — А ты? Не похоже, чтобы ты была социальной бабочкой. — Меня затащили друзья, — кивнула Лира в сторону Торбина и Фериана, которые тут же сделали вид, что увлечённо о чём-то спорят. — Думаю, они боятся, что я окончательно одичаю и начну рычать на прохожих. — У них есть на то основания, — с улыбкой заметил Каэл. — После случая с Гротом Эха. — Ага, а ты после этого случая стал ко мне относиться почти как к разумному существу, — парировала Лира. — Я стал относиться к тебе как к интересной проблеме, которая, возможно, имеет решение, — поправил он. Но в его словах не было прежней язвительности. Некоторое время они просто стояли и смотрели на веселящихся студентов. Лира заметила, как несколько человек украдкой поглядывают на них, явно удивлённые тем, что Валтериан и «Безмолвная» стоят вместе и разговаривают. Внезапно Лира почувствовала лёгкое головокружение. Касаясь каменной стены для опоры, она увидела видение: эту же башню, но целую и новую, а вокруг — незнакомые лица в старинных одеждах, поднимающие кубки за «новое братство рас». Эльфы, гномы и люди смеялись вместе, их голоса сливались в единый радостный гул. Затем видение сменилось другим — ссорой, разбитым кубком, уходом тёмных эльфов... История этого места проступала сквозь время, как чернильное пятно на пергаменте. — С тобой всё в порядке? — голос Каэла вернул её в настоящее. — Да, — она отняла руку от стены. — Просто... эхо. Он изучающе посмотрел на неё. — Ты видишь их чаще, когда устаёшь или когда эмоции зашкаливают. Это было не вопросом, а констатацией факта. Лира кивнула. — Знаешь, — неожиданно сказал Каэл, — иногда я завидую им. — Он кивнул в сторону толпы. Лира с удивлением посмотрела на него. — Полагаю, не из-за качества выпивки. — Нет, — он покачал головой. — Из-за простоты. Их самые большие заботы — это экзамены и симпатии. Они не несут на своих плечах бремя веков. Не чувствуют, как время течёт сквозь их пальцы, унося воспоминания, которые никогда не должны быть забыты. Это была первая по-настоящему личная вещь, которую он сказал ей. Лира почувствовала неожиданный укол... сочувствия? — Ну, у всех своих проблем хватает, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Например, у меня, выяснить, кто я такая и почему за мной могут охотиться таинственные фанатики. Да, я знаю, что сказал тебе Гиландир. И заставить одного очень упрямого наставника научить меня контролировать мои способности, не доводя меня до нервного срыва. Каэл на секунду встретился с ней взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то, что она не могла определить. — Что касается последнего... полагаю, мне стоит пересмотреть свои педагогические методы. — Полагаю, да, — согласилась Лира с лёгкой ухмылкой. В этот момент к ним подбежал запыхавшийся Фериан. — Лира! Торбин проиграл пари и сейчас будет есть варёного скорпогона! Это нужно видеть! Лира взглянула на Каэла, словно спрашивая разрешения. Тот едва заметно кивнул. — Кажется, меня зовёт долг, — сказала она, отставляя кубок. — Не дай ему умереть, — сухо прокомментировал Каэл. — Он, кажется, единственный, кто понимает, как работает твой сенсорный усилитель. Лира кивнула и пошла за Ферианом, оставив Каэла одного в его углу. Но когда она оглянулась, прежде чем потеряться в толпе, она увидела, что он смотрит не на уходящего гнома, а на неё. И выражение его лица было уже не таким отстранённым. Возвращаясь позже вечером в свою комнату с лёгким головокружением от эля и общения, Лира думала об этом разговоре. Она прошла через Сад Ароматов, где цветы испускали успокаивающие запахи, и на мгновение ей показалось, что она слышит отголоски той самой Первой Песни — тихий, гармоничный аккорд, растворяющийся в ночном воздухе. Этот мир постепенно раскрывал перед ней свои тайны — не только через древние видения, но и через живых людей, каждый из которых нёс своё бремя и свою историю.