Цена равновесия

ГЛАВА 14: Доверие, Выкованное в Тени

Воздух в потайной комнате был неподвижным и пахлом пылью, древним пергаментом, металлом и едва уловимым запахом озона, как после грозы. Лира стояла посреди этого хаоса, чувствуя себя одновременно потрясённой и... на своём месте. Карты, испещрённые десятками булавок и кроваво-красных пометок, покрывали одну стену. На полках теснились странные артефакты: обугленные механические компоненты, треснувшие энергетические сердечники и странное оружие причудливой формы — явно не магического, а технологического происхождения. Каэл стоял спиной к ней, его плечи были напряжены. — Ты не испугалась, — констатировал он, и это не был вопрос. — Когда я привёл тебя сюда. Большинство сбежало бы с воплем. — После того как тебя объявили аномалией-убийцей, порог страха значительно повышается, — сухо парировала Лира. — И ты... не выглядишь удивлённым. Ты знал, что Элриан замешан в этом? Он медленно повернулся. Его золотые глаза в тусклом свете светящихся сфер горели холодным огнем. — Я знаю, что он — лишь один из щупальцев. Культа, который я выслеживаю с того дня... — его голос сорвался, и он резко отвернулся, проводя рукой по потёртому свитку на столе. Не глядя, он протянул его Лире. — Прочти. Первые строки. Лира осторожно взяла хрупкий пергамент. Её пальцы едва коснулись поверхности, как… Воспоминание, острое, как осколок стекла, вонзилось в её сознание. Маленькая комната. Запах воска и старого дерева. Крупная, нежная рука лежит на её... нет, на его, Каэла, маленькой руке, ведя её по строчкам. Голос, тёплый и спокойный, нараспев читает: «...и потому Валтерианы, хранители песочных часов судьбы...» Чувство абсолютной защищённости. Безопасности. Любви. Она ахнула и отдернула руку. Видение исчезло. Каэл смотрел на неё, его лицо было напряжённым маской. — Что ты увидела? — его голос был беззвучным шёпотом. — Тебя... ты был ребёнком. С тобой был... твой отец? — прошептала Лира. Он кивнул, сжав челюсти. Его глаза были полны такой боли, что смотреть было невыносимо. Он молча указал на другой предмет — обугленный, оплавленный кусок металла, похожий на часть доспеха. Превозмогая внутренний трепет, Лира коснулась и его. Хаос. Оглушительный, всепоглощающий. Грохот. Крики. И тот самый, противный, пронзительный ГУЛ, от которого гасли светильники, а по коже бежали мурашки. Запах гари и... медный привкус крови. Сквозь щель в тёмном узком пространстве она видела сапоги, мелькающие в луже, цвета которой не хотелось узнавать. Чей-то отчаянный крик: «Защити мальчика!» — и тут же обрывающийся, словно перерезанный. Всепоглощающий, животный ужас. Полная беспомощность. Лира отпрянула, прислонившись к стеллажу, чтобы не упасть. Она дышала так тяжело, будто пробежала марафон. Теперь она не просто знала его историю. Она её чувствовала. — Их оружие... — выдохнула она. — Оно не стреляло. Оно... гудело. И гасило всё. Магию. Свет. Жизнь. Каэл стоял, отвернувшись, его плечи были неестественно напряжены. — Они называли это «Цикада». Оно не убивало мгновенно. Сначала оно стирало магическую суть. Делало нас... обычными. Беззащитными. А потом... — он резко махнул рукой, не в силах договорить. Ему не нужно было. Лира уже видела «потом» в его воспоминаниях. — Они всё забрали? — тихо спросила она, всё ещё оправляясь от шока. — Почти всё. Кроме этого. — Он подошёл к потайному ящику в столе и извлёк небольшой, сильно повреждённый портрет в закопчённой рамке. Он не предложил ей его коснуться. Он просто показал. На портрете была изображена женщина с добрыми, лучистыми глазами и тёплой улыбкой. Внизу подпись: Айрион, ждем тебя. Твоя Элария и Каэл. И он сам, много лет назад, маленький мальчик с ещё не научившимися скрывать эмоции золотыми глазами, сидящий у неё на коленях. — Отец был в отъезде, и мама хотела напомнить ему, что его дома любят и ждут. Это нашли позже в его вещах. В этот момент последние стены между ними рухнули. Он позволил ей заглянуть в самую страшную бездну своего прошлого. И она, со своей чужой, нечеловеческой болью, была, возможно, единственным существом во всём мире, которое могло это понять. — Мы остановим его, — тихо, но с железной уверенностью сказала Лира, глядя на портрет, а потом на него. — Вместе. Его магия против моей аномалии и твоей силы. Ради Айриона. И ради Эларии. Каэл кивнул. Не было громких клятв. Не было пафосных речей. Был лишь простой, полный решимости обмен взглядами двух одиноких душ, нашедших в друг друге опору. Их взгляды встретились — сироты, выброшенные судьбой, нашедшие в друг друге отражение своей боли. Не было нужды в жалости. Было лишь молчаливое признание: «Я вижу твою боль. Она похожа на мою». Лира осторожно, боясь спугнуть его, подошла ближе. Сначала несмело, потом увереннее, она обняла его за напряженные плечи. Почувствовала, как он было дернулся, чтобы отстраниться, но в последний момент замер и расслабился. Он положил ей голову на плечо и тяжело выдохнул. Лира гладила его волосы несколько минут, давая ему почувствовать свою поддержку, ту самую каплю спокойствия, так не хватавшую им. — Я охочусь, — снова заговорил Каэл, мягко отстраняясь, и его голос приобрёл прежнюю твёрдость. — Собираю по крупицам. Вот. — Он подошёл к карте. — Здесь, здесь и здесь... — его палец тыкал в точки, отмеченные чёрными булавками, — за последние пятьдесят лет произошли «несчастные случаи» или нападения с использованием технологий, гасящих магию. Жертвы — те, кто имел хоть каплю крови Наследников. Слишком много для статистики. Элриан... он появился в Академии около двадцати лет назад. И с его приходом эти «случайности» участились и стали... тише. Он не действует в открытую, потому что боится внимания Совета Магов. Или... кого-то выше. Он паук, плетущий паутину в тени, и он явно связан с теми, кто убил мою семью. — Но почему он до сих пор не тронул тебя? — спросила Лира. — Ты же явно главная цель. — Потому что я не подхожу, — горько усмехнулся Каэл. — Моя кровь... нечиста. Полукровка. Для их ритуалов или технологий, для чего бы они ни были нужны, требуется сила чистой линии. Но я — ключ. Я — карта, ведущая к другим, более ценным для них Наследникам. Они держат меня здесь, как приманку, или как источник информации. Или... — он посмотрел на Лиру, — ждут, пока я стану достаточно отчаянным, чтобы совершить ошибку. А теперь появилась ты. Аномалия, которая может нарушить их технологии, гасящие магию. Ты — непредвиденная переменная. Лира почувствовала, как кусочки пазла складываются в ужасающую картину. Элриану была нужна не просто сила Каэла. Ему была нужна его кровь, его происхождение. И её дар был единственным, что могло противостоять оружию его покровителей. Внезапно её взгляд упал на один из артефактов на полке — небольшой, отполированный до блеска чёрный камень в серебряной оправе. — Памятный Агат, — прошептала она. — Я читала о них. Они могут показывать воспоминания... если в них остался хоть какой-то отпечаток. Каэл нахмурился. — Рискованно. Неподготовленный ум может поглотить чужая память. — Но я не неподготовленная, — возразила Лира. — Мои видения... они уже показывали мне прошлое. Драконов. Я... я думаю, я могу это контролировать. Дай мне попробовать. Дай мне показать тебе. Он смотрел на неё долго-долго, взвешивая риски. Наконец, кивнул. — Только поверхностный слой. Коснись и сразу отпускай. Лира взяла камень. Он был тёплым. Она закрыла глаза, позволила своему сознанию, тому самому «аномальному» дару, коснуться артефакта. Она не вырывала память силой. Она попросила её показаться. И комната исчезла. Она парила в небесах. Но это были не те небеса, что она знала. Звёзды были ярче, а воздух был напоен древней, неукротимой магией. Рядом с ней, могучими взмахами крыльев рассекая облака, летел дракон. Но это не был огнедышащий монстр из сказок. Его чешуя переливалась, как расплавленное золото и серебро, а глаза были полны бездонной, спокойной мудрости. Это был Дракон Времени. Она чувствовала его мощь — не разрушительную, а созидательную, упорядочивающую сам ход мироздания. Он смотрел на неё, и в его взгляде была доброта, смешанная с неизбывной грустью, как у деда, провожающего внука в долгий путь. Она почувствовала... защищённость. И огромную, вселенскую тоску по чему-то утраченному. Видение начало таять, но вдруг её собственная связь с Каэлом, стоящим рядом, её сочувствие и его собственная боль, создали странный резонанс. Камень в её руке дрогнул, и её сознание на миг провалилось в другую память. Не древнюю, а живую, тёплую и такую желанную… Она почувствовала... себя им маленьким. Крупные, но нежные руки поднимали его, и он утыкался носом в шелковистые волосы, пахнущие летним дождём и полынью. Он смеялся, а над ним склонялось лицо — самое красивое лицо на свете. Тёплые карие глаза, в которых танцевали искорки, и добрая улыбка, от которой становилось тепло и безопасно. Это была его мать. Её руки обнимали его, и он чувствовал себя самым любимым существом во всей вселенной. Это было абсолютное, безусловное счастье. Видение исчезло так же быстро, как и появилось. Лира открыла глаза, тяжело дыша. Слёзы текли по её щекам, но теперь это были не только слёзы от встречи с древним драконом. Это были слёзы от прикосновения к чему-то хрупкому и безвозвратно утраченному. Каэл стоял перед ней, его лицо было бледным. Он тоже чувствовал это. Он видел её выражение и понимал, что она увидела не только дракона. — Ты... — его голос сорвался. — Я почувствовала её руки, — прошептала Лира, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Они были такими тёплыми… Каэл закрыл глаза на мгновение, словно от боли, и медленно выдохнул. Когда он снова посмотрел на неё, в его взгляде не было прежней стены. Была лишь голая, незаживающая рана. — Отец звал ее Солнцем, — тихо сказал он, и в его голосе впервые зазвучала не ярость, а бесконечная нежность. — И да... её руки всегда были тёплыми. Даже в самую стужу. Она... — он попытался подобрать слова, — она не была могущественной волшебницей. Её магия была слабой, она не очень то развивала ее. Но её любовь... это была её самая сильная сторона. Она была воплощением этой любви. Ко мне. К отцу. Ко всему миру. Она могла успокоить бурю в моей душе одной улыбкой. И когда её не стало... — он не закончил, но Лира поняла. Погасло не просто солнце. Погас целый мир. Каэл стоял перед ней, его лицо было бледным. В его глазах бушевала буря из эмоций — тоска, признательность, боль. — Хронос, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Мой предок. Я... я видел его лишь однажды, во сне. Ты... ты показала мне его. По-настоящему. Словно что-то вспомнив, Лира спросила: — Почему Мастера называют тебя сильнейшим из Наследников, но ты всего лишь полукровка? Каэл задумался, на самом деле он и сам не знал: — Если честно, мало Наследников видели ныне живущие. Их почти не осталось, а в тех, кто остался, как говорят, слишком малая капля силы. Гиландир всегда говорил мне, что я силен, и я всегда был уверен, что моя сила - это мои бесконечные обучения и тренировки. Возможно из тех, кто остался, моя капля силы все же сильнее. — Позже, придя к Торбину и Фериану, Лира всё ещё была под впечатлением. — Он... охотится на них. С тех пор как они убили его семью. С помощью какого-то оружия, гасящего магию. Торбин, чинивший какой-то сложный механизм, мрачно хмыкнул и отложил отвертку. — Технологии, гасящие колдовство? Вот мерзавцы. Это против всех законов, и магических, и инженерных! Значит, не такой уж он и бессердечный слизняк. Хотя методы у него, надо признать, отвратительные. — Это объясняет многое, — задумчиво сказал Фериан, откладывая книгу. — Трагедия Валтерианов — очень тёмное пятно в нашей истории. Официальная версия о «нападении антимагов» всегда вызывала вопросы. Технология, способная так подавлять магию... это опасно для всех нас. — Так что, врач? — Торбин посмотрел на Лиру. — Доверяешь ему? Лира покачала головой, но в её глазах не было неуверенности. — Пока нет… Не полностью. Но наши цели совпадают. А вы... — она посмотрела на них обоих, — вы останетесь со мной? Со мной и с этим... угрюмым полукровкой, который решил объявить войну культу с опасным оружием? Фериан улыбнулся и положил руку ей на плечо. — Скучную Академию превратить в поле битвы с тайным культом, вооружённым запрещёнными технологиями? Это гораздо интереснее, чем зубрить теорию заклинаний. Мы уже с тобой. Торбин громко хрюкнул. — А я всегда хотел разобраться, как работает это их «антимагическое» железо. Глядишь, и свою версию соберу, которая будет их же оружие отключать. Назову её «Гномья Ответка».