Цена равновесия

ГЛАВА 5: Битва в Подземном Порту

Воздух в подземном порту был густым и солёным, пахло смесью гниющей рыбы, ржавого металла и влажного камня. Громадные, приземистые доки, похожие на спящих чудовищ, уходили в темноту, их очертания едва проступали в тусклом свете одиноких газовых фонарей. Шум капель и далёкий гул города сверху создавали гнетущую, индустриальную симфонию. Именно здесь, в этом царстве теней и забытых грузов, должна была состояться их охота.

Оборотня нашли быстро — слишком легко. Лира, прижавшись спиной к холодной стене контейнера, замерла, ее лицо вытянулось.
— Он один, — прошептала она, глядя в пустоту широко раскрытыми глазами. — Его фон... он дрожит. Как затравленный зверь. Остальных нет.

Каэл, прислонившись к противоположной стене, язвительно хмыкнул:

— Значит, без своей стаи он не так уж и страшен. Удобно».

Рекс, чиня ноготь о клинок одного из своих кинжалов, усмехнулся.

— Терпение, герой. Легкомысленный штурм — верный путь наесться свинца. Я кое-что пронюхал. Через пару часов в старом ангаре номер семь собирается один... аукциончик. Специфический — Он многозначительно посмотрел на них. — Там будет весь цвет городского дна — коллекционеры, торговцы контрабандой, информаторы. Уши развесишь — услышишь больше, чем за месяц патрулирования. Может, про Культ наш что-то просочится. Да и просто посмотреть, что сейчас в цене, бывает полезно.

Лира насторожилась.

— Магические артефакты?

— Самые что ни на есть, — кивнул Рекс. — От безделушек до вещей посерьёзнее. Идеальное место, чтобы понять, с кем мы имеем дело.

Они взяли его почти без боя. Одинокий, изможденный оборотень с желтыми, безумными глазами лишь оскалился, показав клыки, но силы сопротивляться у него не было. В его убогом жилище, больше похожем на берлогу, в подвале, пахнущем плесенью и кровью, они нашли доказательства — ритуальный кинжал с символом Культа и несколько расшифрованных донесений. Каэл молча собрал улики, его лицо было каменным.

— Наша задача — найти и предоставить доказательства, — твёрдо сказал он, глядя на Рекса. — Не судить. Он твой.

Рекс взял оборотня под контроль, его движения были резкими и профессиональными. Но в его взгляде, скользнувшем по Каэлу и Лире, мелькнуло нечто новое — не одобрение, но, возможно, слабый проблеск признания. Они сделали свою работу чисто.

Подпольный аукцион магических артефактов проходил в самом сердце порта, в заброшенном ангаре. Воздух здесь был густ от дорогих духов, пота и алчности. Под высоким, проржавевшим куполом толпились тени — маги в капюшонах, коллекционеры с пустыми глазами, торговцы, не глядящие в лицо. На импровизированной сцене, освещенной неестественно яркими сферами, один за другим выставляли лоты: жезлы, испещренные рунами, запечатанные свитки, диковинные кристаллы.

И тут Лира застыла, вцепившись пальцами в рукав Каэла. Её лицо побелело.
— Каэл... — её голос был тонким, как паутина, полной невыразимой муки. — Там... он кричит.

Она смотрела на небольшой предмет, который аукционист с пафосом выставил на подиум. Это было яйцо, размером с два кулака, его скорлупа отливала тусклым, почти мертвенным перламутром. Но для Лиры оно было источником ослепительной, искаженной агонии.

«...редчайший экземпляр, яйцо змеедракона с Пепляных островов! — вещал глашатай. — Сила предков, запечатанная в скорлупе!»

Лира не слушала. Она слышала другое — безмолвный, пронзительный визг в магическом плане. Это был крик существа, задыхающегося в чужом, безжизненном мире. Искусственная барокамера, в которую его поместили, была для него удушающим саркофагом, медленно вытягивающим из него жизнь.

— Оно умирает, — простонала она, и по её лицу потекли слёзы. — Оно не может дышать...

Каэл попытался удержать её, его голос был строгим и тревожным:

— Лира, нет! Мы не можем...

Но было поздно. Её дар, её самая суть, не выдержала этой пытки. Словно во сне, она ринулась вперёд, расталкивая ошеломлённую толпу. Её пальцы схватились за холодный купол барокамеры, и она с силой, которой от неё нельзя было ожидать, сорвала его.

Тишина в ангаре взорвалась хаосом.

— Держите их! — прозвучал чей-то крик, и из теней ринулись охранники, их оружие блеснуло в тусклом свете.

Началась масштабная драка. Каэл, как скала, встал между Лирой и нападающими. Клинок в его руках пел стальную песню, отражая удары. Но врагов было слишком много. Со свистом в воздухе рассекся арбалетный болт, целясь прямо в спину Лире, которая, прижав к груди спасенное яйцо, пыталась отступить.

Каэл увидел это в последний момент. Развернуться и отбить болт он не успевал. Оставался лишь один путь. С рыком, в котором смешались ярость и отчаяние, он бросился вперёд, закрывая её собой.

И в этот миг Каэл перестал думать. Мысль о Лире, о стреле, летящей в её беззащитную спину, сожгла все барьеры. Это был чистый, животный ужас и ярость.

Что-то внутри него, глубоко в костях и крови, рванулось наружу, подчиняясь единственному приказу: ЗАЩИТИТЬ.

Боль была ослепительной, белой и жгучей, будто позвоночник ломали и собирали заново. Он услышал собственный хриплый крик и оглушительный трек рвущейся ткани. Спину обожгло ледяным ветром, а затем — давящей тяжестью новых, незнакомых мышц. Он не управлял этим. Это было как дышать или кричать от боли. Его тело, помимо его воли, принесло в жертву человеческую форму, чтобы выполнить приказ инстинкта.

И тогда все увидели: спина Каэла вздулась... вырвались два громадных, перепончатых крыла. Они были неполными, полуоформленными, но реальными. Ими забил воздух, сметая всё на своём пути, создавая барьер между Лирой и смертью.

Рекс, кружавший в бою неподалёку, замер на мгновение. Его обычный сарказм испарился, уступив место глубочайшему, почти детскому недоумению. Его взгляд перебегал с Каэла, жертвующего своей тайной ради защиты Лиры и яйца, на саму Лиру, прижимавшую к груди чужое дитя иного мира. На его лице не было ни насмешки, ни злобы. Лишь вопрос, на который у него не было ответа. Он прошептал в пустоту, и в его голосе не было яда, только чистая, неотфильтрованная растерянность: «Идиоты... ради чего?»