Цена равновесия

ГЛАВА 6: Цена Правды

Победа в подземном порту была пирровой. Они бежали по темным, пропахшим сточными водами тоннелям, прижимаясь к сырым стенам. Каэл, с трудом убравший крылья, нёс на руках бесчувственную Лиру, чьё лицо было белее известки, а в руках она, даже в забытьи, с мёртвой хваткой сжимала завёрнутое в её же плащ яйцо. Рекс шёл позади, затыкая своей тушей проход, его взгляд метался, выискивая угрозы, но всё чаще возвращался к спине Каэла и бледному лицу Лиры.

Их убежищем на эту ночь стала контрабандистская «камера хранения» — крошечная, высеченная в скале келья над ржавыми крышами порта. Воздух здесь был спёртым и пыльным, но безопасным. Когда Лира наконец пришла в себя, её первым вопросом был шёпот:

— Оно... цело?

Каэл, сидевший у её постели, молча кивнул. Он развернул плащ, показав яйцо. Оно всё ещё лежало в том самом мерцающем коконе, который создала Лира. Скорлупа больше не была тусклой; под пеленой её магии она отливала глубоким сапфировым оттенком, а звёздные узоры светились мягким, ровным светом.

Рекс, наблюдавший за этим из угла, наконец нарушил молчание. Его голос был лишён привычной насмешки, он был деловым, почти уважительным.
— Вы — ходячий хаос, — заявил он, глядя на них. — Но хаос, за которым интересно наблюдать. И, возможно, выгодно инвестировать.

Он вытащил из-за пазухи потрёпанный кожаный свиток и бросил его на стол между ними.
— Путь к Заоблачным Пикам. Не по торным тропам, где вас ждут патрули Культа, а по тропам... коммерческим. Тем, что знают только такие, как я.

Каэл развернул карту. Это была не обычная карта. Контуры гор были нанесены нетвердой рукой, а маршрут извивался по, казалось бы, непроходимым ущельям и опасным склонам.

— Ну слушайте и запоминайте, идеалисты, — Рекс понизил голос, и в нём впервые прозвучала неподдельная тяжесть. — Заблудитесь — вас найдёт не драконья стая. Там обитает Забвение. Места, где сквозь мир проступает... Ничто. Там теряются не только путники. Там теряются мысли, память, само время.

Слова Рекса оказались пророческими. В последующие дни, пока Лира восстанавливала силы, её стали мучить новые видения. Это была не боль — от боли она могла защититься. Это было чувство опустошающей, абсолютной пустоты. Она могла идти по лесу и вдруг почувствовать, как перед ней разверзается бездонный колодец не-существования, место, где мир стал тонким, как паутина, готовая порваться. От этих ощущений у неё кружилась голова и подкашивались ноги.

Прощаясь на окраине города, у входа в дикое ущелье, ведущее к предгорьям, Рекс вручил им не только карту. Его предупреждения стали детальными, почти наставническими: «Следите за цветом мха. На подступах к Пустошам он становится пепельным и хрустит, как кости. Не пейте воду из источников, в которых не отражается небо.» И затем его взгляд упал на Лиру, на её руки, всё ещё обнимающие свёрток с яйцом. «И ты... Слишком много в тебе человеческого, дикарка. Ты чувствуешь всё слишком остро. Это сердце не окаменеет, и однажды оно разорвётся. Это убьёт тебя.»

Он развернулся и ушёл, не прощаясь, оставив их наедине с нависающими громадами гор и новым, неосязаемым страхом.

Воспользовавшись первой же возможностью, они совершили рискованный вылазку к перевалу Высохшего Водопада. Лира, с замиранием сердца, оставила медную шестерёнку на плоском камне, как и договорились. Они ждали два дня, проверяя место с опаской, почти не веря в успех.

Но на рассвете третьего дня, под тем самым камнем, их ждал небольшой, туго свёрнутый свёрток. Канал сработал.

Внутри, аккуратно упакованные в стружку, лежали дары их союзников.

Устройство Торбина было шедевром гномьей инженерии. Сложная комбинация линз, вращающихся медных шестерёнок и пульсирующего в такт магическим вибрациям кристалла. Оно напоминало изощрённый компас, но вместо стрелки — луч чистого света, который дрожал и менял цвет в зависимости от фона. К нему была прикреплена записка торопливым, угловатым почерком: «Не гаси аномалии, а ищи их источник. Как врач ищет очаг инфекции, чтобы отсечь гниль. Устройство покажет направление на "эпицентр тишины". Не дай пустоте обмануть тебя. Элриан конечно провёл зачистку. Его лаборатория пуста... Но я был бы плохим инженером, если бы не сделал резервную копию...

P.S. Нашёл кое-какие чертежи в старых архивах Скалопрядов. Теория резонансного подавления чужеродных магических полей. Бред сивой кобылы, но... если эти ублюдки гасят магию, значит, можно и их потушить их же методами. Работаю над кое-какими "сюрпризами". Если выживу — пригодится. — Т»

Карта Фериана была произведением искусства. На полупрозрачный пергамент были нанесены не только горные хребты и реки, но и тончайшие, серебристые линии, напоминавшие паутину. На полях — изящные эльфийские пометки: «Сопоставил древние тексты о "швах реальности" с современными сообщениями о странных явлениях: исчезновения, искажения памяти, "выцветшие" зоны. Эпицентр должен быть там, где линии сходятся. Берегите себя. Ваш труд — это надежда. Торбин совершил прорыв... Путём сложного анализа... он выяснил, что ключевые алхимические компоненты... поставлялись через гильдию алхимиков "Серебряный Тигель"...

Мы установили контакт с несколькими учёными из Башни Умбрар и инженерами, недовольными текущим курсом Совета. Обсуждаем возможность создания новых защитных парадигм, основанных не на силе, а на точности и перенаправлении. Надеюсь, к вашему возвращению у нас будет что-то осязаемое. — Ф.»

И под всем этим, в маленьком мешочке, лежал камень — обычный речной голыш, на котором кто-то (скорее всего, Торбин) с ювелирной точностью вырезал простой символ: спираль, заключённую в треугольник. Это был знак, который они втроём однажды за ужином придумали как шутливый сигнал «всё хорошо, мы живы».

Лира сжала камень в ладони, и по её лицу разлилось тёплое, уставшее облегчение.

— Они не просто помогают, — прошептала она. — Они работают с нами на расстоянии. Мы не одни.