Цена равновесия. Ее выбор

Глава 33-2

Мысль снова ударила, на этот раз с другой стороны. Не облегчением. Тяжестью. Потому что жить дальше — это не красивый финал. Это работа. Это разговоры. Это последствия.

Я сглотнула.

— Не делай так, — сказала я. Тихо. Не как приказ. Как просьба, которую я ненавидела в себе. — Не… не делай вид, что это ничего не меняет.

Он поднял взгляд. Взгляд был ровный. Усталый. И в нём — вина, которую он держал так же, как держал узлы: не давая ей расползтись наружу.

— Это меняет, — сказал он наконец.

Два слова. Без оправданий. Без «но».

И от этих двух слов мне стало хуже. Потому что это было честно.

Я усмехнулась — один короткий выдох, который не стал улыбкой.

— Тогда я не понимаю, зачем я… — я почти сказала «здесь», но исправилась на ходу, потому что «здесь» было слишком про дом, слишком про стены. — Зачем я была.

Он снова замолчал. И это молчание было его способом не соврать. Не прикрыться.

Я ненавидела, что я хочу услышать от него что-то утешительное. Я ненавидела это желание так же сильно, как холод в пальцах.

Я опустила ноги с кровати и поставила ступни на пол. Пол был теплый — дом держал тепло даже ночью. Я посидела так секунду, слушая собственное тело, и поймала себя на ещё одном странном: мне хотелось встать просто потому, что стоя проще держать себя в руках.

Он не подошёл помогать. Не предложил руку. Он просто посмотрел так, чтобы я знала: если я упаду — он поймает. Но он не делает меня слабой заранее.

Я встала. Медленно. Мир не качнулся. Только грудь сжалась сильнее, и я чуть выдохнула сквозь зубы.

— Воды? — спросил он.

Нормальная фраза. Почти бытовая. И в ней было больше, чем «ты хочешь пить». В ней было: я знаю, что ты сейчас не выдержишь долгий разговор. Давай держаться за простое.

— Сама, — сказала я автоматически и тут же поняла, как это прозвучало. Как отталкивание.

Он не обиделся. Даже лицом не изменился.

— Хорошо, — сказал он.

Я вышла в коридор.

Дом действительно жил работой, даже в сумерках. Но сейчас он был на паузе. Не пустой — просто притихший, как зверь, который получил удар и затаился, чтобы не умереть. Где-то далеко тихо стукнуло. Где-то шепнуло. И всё.

Я дошла до воды — не до кухни, а до небольшого умывальника в нише коридора. Дом архимага был устроен так, чтобы можно было жить и работать одновременно: вода рядом, окна рядом, бумаги рядом. Всё рядом. И от этого иногда хотелось выть.

Я набрала воду в стакан. Пальцы дрогнули, и вода чуть плеснула на кожу. Холодная. Настоящая.

Я поднесла стакан к губам и сделала глоток. Вода прошла по горлу, и на секунду стало легче.

А потом — опять: я не вижу.

Я вернулась в комнату. Он стоял у окна. Не смотрел на город — смотрел в темнеющее стекло, как будто там было что-то, что можно контролировать. Услышал мои шаги — и обернулся сразу.

Не резко. Просто сразу.

Я поставила стакан на тумбочку и снова села на кровать. Не потому что устала. Потому что сидя проще говорить без лишнего.

Я посмотрела на сумку. На плед. На приоткрытое окно.

— Я была здесь… — сказала я и замолчала.

«Для чего» я уже произнесла. Теперь оставалось самое неприятное: что делать с тем, что я всё ещё здесь.

Он не подсказал. Не заполнил паузу. Он умеет выдерживать паузы так, что они не превращаются в давление.

Я подняла на него взгляд.

— Ты не можешь решить это вместо меня, — сказала я. Устало. Без резкости. — Ты уже… — я хотела сказать «решал», но это было бы обвинением. А мне сейчас не хотелось обвинять. Мне хотелось выжить. — Не делай так снова.

Он коротко кивнул. Почти незаметно.

— Хорошо, — сказал он.

И я снова почувствовала, как внутри поднимается странная смесь облегчения и злости.

Облегчение — потому что он не спорит.

Злость — потому что я слишком хорошо знаю, как выглядит его «согласие»: он просто перестраивает всё вокруг так, чтобы не пришлось выбирать. Чтобы выбор исчез.

Я сжала пальцы на одеяле. Ткань была мягкой. Чужой. Приятной. Ненавижу, что в таких моментах тело цепляется за мягкое.

— Если я остаюсь, — сказала я, и голос наконец дрогнул. Не сильно. Чуть. Достаточно, чтобы я это услышала. — То не так.

Он молчал.

Я выдохнула.

— Не как удобная, — сказала я тихо. — Не как та, кого можно вписать в чью-то схему.

Я услышала себя и удивилась, что эти слова вообще вышли. Устало — да. Но вышли.

Он подошёл ближе на полшага. Остановился. Так, чтобы не вторгнуться и при этом быть рядом.

— Хорошо, — сказал он.