Цена сердца

Глава 4

Если бы Майских знала, что дорога к дому последней жертвы займет почти два часа езды, то ни за что бы не посадила Яковлева на переднее пассажирское сидение. Угрюмое выражение лица коллеги рядом с ней нагоняла тоску и уныние. В придачу к этому, служебная машина, взятая Анной, пока ее красавица стояла в автосервисе, дожидаясь своей очереди на ремонт, гремела и пыхтела и, казалось, вот-вот развалится.

Стук и грохот в машине заглушали даже музыку, льющуюся из колонок. Благо, стереосистема в этой колымаге была более-менее сносная, но вот с музыкой не повезло.

Закусив губу, Майских свернула на грунтовую дорогу, ведущую к дачному поселку и потянулась к магнитоле. После непродолжительной борьбы, из динамиков, сквозь шум и скрежет, донесся голос, знакомый миллионам россиян.

«Цвет настроения - синий…» - заунывно затянул Филипп Бедросович и тут же замолчал. Из колонок снова раздалось шипение и Анна сдалась.

Тем более, что именно в этот момент они прибыли к месту назначения.

Неспешно подъехав к небольшому двухэтажному домику, окруженному невысоким плетенным заборчиком, Майских остановилась и заглушила мотор.

- Все, прибыли, - с облегчением объявила она.

«Обратно ты идешь пешком.» - подумала Анна, но вслух этого не сказала. Возможно, Яковлев, действительно, может быть полезным. Если нет - никогда не поздно заставить его забыть обо всем произошедшем.

Впрочем, не меньшее наслаждение принесло это известие и Яковлеву. За дорогу он успел не меньше десятка раз пожалеть, что не предложил поехать на своей машине.  Поморщившись, чувствуя, что все тело затекло, мужчина с трудом выбрался из машины, на минуту даже оперевшись о нее, чтобы перевести дух.

- Вот уж что точно порождение мира темного так это отечественные автомобили... - мрачно пробормотал он, с трудом заставив себя выпрямиться.

Двухэтажный дом, порадовал мало, скорее наоборот. Вызвал желание посочувствовать тем беднягам, что его строили. Попробуй привезти из города в такую глушь все стройматериалы.

Анна, которая была уже у калитки, ведущей на просторный внутренний дворик, обернулась на, сиротливо приютившийся метрах в десяти от забора, жигуленок и усмехнулась. В этом случае, ей даже возразить было нечего.

- Яковлев, - когда мужчина, наконец, подошел, лукаво начала она. - А не страшно вам: одному, в поселке, окруженном лесом, с ведьмой, которой вы, как кость в горле? - прищурившись, игриво поинтересовалась она, вдруг, подумав, что если бы она была на месте Яковлева, то держала бы пистолет наготове. Эта мысль заставила ее тихонько рассмеяться. Не тем каркающим смехом, который Давид уже слышал в кабинете. Обычным, мелодичным, звонким смехом молодой женщины.

- А вы держите наготове пистолет или думаете, что справитесь со мной так? - весело поинтересовалась она, нажимая на кнопку дверного звонка.

Мимолетно усмехнувшись, мужчина оперся о трость.

- Я думаю, что, если сейчас все же рухну к вашим ногам вы уже будете обезврежены. А наготове предпочел бы на будущее держать обезболивающее. - спокойно ответил он, после чего осторожно направился к ней, с трудом заставляя тело двигаться.

И в этот раз слова Яковлева почти полностью соответствовали действительности. Прежде всего оттого, что после всего увиденного серьезно сомневался, что пистолет поможет ему, но бежать без оглядки мешала профессиональная гордость и четкое понимание, что это дело он обязан довести до точки.

- Если вы рухнете к моим ногам, то я, как честная женщина, просто обязана буду вас добить, - усмехнулась она, одарив ковыляющего Яковлева острым взглядом. Разве не просила она его не лезть, оставить это дело ей? А теперь - сам виноват.

Впрочем, где-то, в глубине души, ей даже стало жалко этого мужчину. На мгновение Майских подумала, что, может быть, он мог бы ей понравиться и они могли бы нормально общаться. Мог бы, если бы не дотошность, упрямство, желание быть всюду, совать везде свой нос и уязвленная профессиональная гордость.

Однако, долго рассуждать на тему недостатков ее вынужденного партнера, Майских не позволила миниатюрная женщина, появившаяся на пороге дома. Легко спорхнув с крыльца, она быстро пересекла огромный двор и открыла калитку.

- Майор Майских, - Анна открыла удостоверение и продемонстрировала его женщине. - Я звонила вам сегодня утром.

- Да, конечно, проходите, - торопливо ответила та, широко открывая калитку.

Пока они стояли, Анна рассматривала женщину сверху вниз, что с ней случалось не часто, отмечая про себя, что та была удивительно хороша. Белокурые волосы, тонкие черты фарфорового лица, большие голубые глаза, покрасневшие от слез и даже сеточки морщин, избороздившие высокий лоб, залегшие в уголках глаз и губ, не портили ее. Майских смотрела и видела фотографическое сходство с убитой девочкой.

Едва заметно нахмурившись, Майских прошла следом за матерью убитой, с каждым шагом, невольно, замедляясь, словно оттягивая предстоящий разговор.

Бросив быстрый взгляд на хозяйку дома, Яковлев чуть нахмурился, но только привычно выпрямился. Чужое горе всегда заставляло его максимально сосредоточить внимание на том, что происходило вне его сознания. И если Майских отметила привлекательность женщины, для Яковлева она была только потерпевшей, фигурой в деле.

Двор радовал взгляд ухоженностью. Аккуратные клумбы, ровная изгородь кустарников. Было заметно, что хозяева любили эту землю, любили свой дом.

- Вы простите, что так долго, - пока они шли, без умолку говорила женщина. - Все собирались поставить домофон, но теперь не до этого. - она тихонько всхлипнула и замолчала, открыв дверь дома.

Едва переступив порог, Анна настороженно замерла. Сердце пропустило несколько ударов и забилось с удвоенной силой, горло, словно, сжали ледяными пальцами. Это ощущение ей было знакомо. Невидимая звезда под кожей на ключице настойчиво завибрировала, предупреждая об опасности. Плотно сжав губы, Майских сделала пару шагов следом за хозяйкой, глубоко вздохнув и тут же поморщилась. В нос отчетливо ударил запах мокрой собачьей шерсти.