Цена слова

Глава 1

Сегодня Вика вернулась с работы в 18:30 как обычно. Дверь за спиной щелкнула с коротким сухим звуком, словно крышка старого чемодана, отсекая тот шумный чужой мир, где нужно было улыбаться, отвечать на вопросы и делать вид, что все в порядке. Здесь в прихожей можно было выдохнуть. Она позволила себе эту слабость: даже не глядя скинула надоевшие за день кеды — один отлетел к стене, другой закатился под вешалку. Потрепанный кожаный рюкзак глухо шлепнулся на пол, и это был первый честный звук за сегодня.

Она прошла на кухню босиком, чувствуя пятками привычную прохладу линолеума. Взгляд сам скользнул по пространству, отмечая улики ее собственного существования. В раковине, сцепившись ручками, замерли грязная кружка и тарелка — немые свидетели сегодняшнего утра. Плита, покрытая липким налетом жира и пригоревшей каши, казалось кричала: она давно требовала внимания, но Вика научилась не слышать. Пыль на подоконнике уже не лежала, а скорее въелась в шершавый пластик, став с ним одним целым. Квартира пока не выглядела заброшенной, но к этому стремилась, как уставший человек стремится лечь и закрыть глаза.

«Я найду в себе силы разобрать все это, — привычно почти механически пообещала себе Вика, разглядывая серый налет на подоконнике. — Я же делаю шаги. Сначала работа, потом быт. Шаг за шагом. Я справляюсь».

Стеклянный кувшин на столешнице отозвался на прикосновение прохладой. Она налила воды в такой же стакан, стоявший тут же вверх дном на сушилке, и, прежде чем сделать глоток, еще раз обвела взглядом кухню. Ей показалось, что за три месяца одиночества она изучила каждую трещинку и каждую грязную тарелку так же хорошо, как собственное отражение в зеркале. Надоело. Она взяла стакан и ушла в гостиную.

Здесь было легче дышать. На спинке стула правда сиротливо висела футболка, а журнальный столик украшало засохшее пятно от кофе — она его заметила еще неделю назад, но так и не удосужилась вытереть. И все же комната держалась. Выглядела почти опрятно, как человек, который надел чистую рубашку, но забыл побриться.

В комнату били лучи вечернего солнца. Они падали прямо на диван, золотили пылинки в воздухе и нагло подсвечивали раскрытый ноутбук, занявший центр столика. Свет резанул по глазам. Вика поморщилась, подошла к окну и резко одним движением дернула плотные голубые шторы. Тяжелая ткань послушно сомкнулась, выбросив в воздух облако пыли, которое тут же закружилось в последнем солнечном луче, прежде чем тот погас.

Она включила торшер в углу. Мягкий желтый свет разлился по комнате. Теперь только она и эта квартира. Другой мир, тот, где был Дима, наконец остался снаружи за плотной тканью штор и толщей входной двери.

Вика опустилась на диван, поставила стакан прямо рядом с кофейным пятном — теперь уже неважно — и откинулась на спинку. Веки сами собой закрылись.

Дима.

Полгода. Полгода, которые сейчас казались сном, приснившимся кому-то другому. Встречи, рестораны, ночи, когда она засыпала и просыпалась с его именем на губах. Ради чего? Ради того, чтобы он позвал ее в то пафосное место с панорамными окнами? Она тогда еще подумала: «Как красиво, наверное, сейчас сделает предложение». А он сделал заказ, отпил виски и посмотрел на нее тем самым «деловым» взглядом, каким, наверное, увольнял сотрудников.

Что он там сказал? Слова отскакивали от стен памяти с противным металлическим эхом: «Мы отлично провели время». «Это было приятно, Вика. Но я ничего тебе не обещал». «Не делай вид, что я тебя обманул».

Каждая фраза до сих пор отдавалась молотком в висках. Она ведь правда влюбилась. Думала, что встретила Того Самого. Тот Самый Козел. Который выбросил ее как одноразовый стаканчик, без тени сожаления, будто она была просто вещью, занявшей место в багаже, — приятной, но не необходимой.

Прошло три месяца. Три месяца, как она зализывала раны. Умом она все понимала: статистика, психологи, подруги — все твердили, что это к лучшему, что он мудак, и что она заслуживает большего. Ум соглашался. Но сердце — глупый упрямый орган — продолжало ныть как застарелая рана к дождю. Даже после того, как он ее бросил. Особенно после того, как бросил.

Вика потерла пальцами виски, прогоняя самое горькое воспоминание — тот самый вечер в ресторане. Потянулась к стакану. Холодная вода обожгла горло, возвращая в реальность, в этот зашторенный уголок, где было тихо и безопасно.

Ноутбук на столике все еще светился экраном, перешедшим в спящий режим. Она тронула тачпад. Яркие иконки приложений вспыхнули, разгоняя полумрак. Взгляд скользнул по папкам, где пылились недописанные письма, по фото, которые она давно не открывала, и остановился на YouTube.

Короткие видео. Спасительный якорь. С тех пор, как Дима ушел, она разучилась быть одна. Все хобби, все увлечения, которые раньше наполняли ее, куда-то исчезли. Книга валилась из рук: через пять минут чтения мысли улетали к нему, к ним, к той сцене в ресторане. Фильмы были пыткой — она не могла удержать в голове сюжет, мир на экране расплывался, потому что глаза застилали слезы, которые подступали внезапно без спроса.

А короткие смешные или бессмысленные видео давались легко. Никакого сюжета. Никаких чувств. Просто сменяющие друг друга картинки, которые заполняли пустоту и не давали думать.

Она смотрела в экран стеклянными глазами, пролистывая одно за другим: кто-то упал, кто-то спел, кто-то пошутил.

Вдруг пальцы замерли.

Лицо на экране заставило сердце сначала пропустить удар, а потом забиться под ребрами.

Дима.

Он сидел в студии у популярного блогера, развалившись в кресле, и улыбался той самой знакомой до боли улыбкой. Уверенной, снисходительной, чуть насмешливой. На нем был идеальный серый костюм — Вика даже сквозь экран поняла, что ткань стоит, наверное, как две ее зарплаты. Костюм сидел на нем как вторая кожа. Волосы безупречно уложены, подбородок гладко выбрит. Сама поза дышала властью и спокойствием человека, у которого мир лежит у ног и даже не думает кусаться.