Цена твоей любви

Глава 1

— Мирослава Игоревна, — заглядывает ко мне взволнованная медсестра, — вас к главному вызывают.

— Хорошо, Кать. Сейчас подойду, — мягко отвечаю и опускаю глаза обратно в историю болезни пациента.

— Мирослава Игоревна, простите, — она продолжает топтаться в дверях. — Но сказали, что это очень срочно и не терпит отлагательств.

Я поднимаю на нее взгляд и только сейчас отмечаю, насколько она взволнована.

— Кать, что-то случилось? С чего такая срочность? — немного не понимаю такой спешки.

Владлен Арманович с утра уже делал оперативку, дал свои распоряжения и рекомендации, на что сегодня стоит обратить особое внимание. Может, пациент какой поступил?

— Бегу, Катюш, — быстро поднимаюсь из-за стола, накидываю белоснежный халат и несусь к лифту.

Черт, телефон забыла. А если Поля позвонит? Ладно. Надеюсь, что это ненадолго.

Возле кабинета главврача никого нет. Значит, дело все же не в пациенте. Дверь слегка приоткрыта и оттуда доносятся напряженные мужские голоса. Голос своего начальника я узнаю сразу, а вот второй мне кажется сперва незнакомым. Я коротко стучусь, обозначая свое присутствие, и открываю дверь.

Знакомо ли вам ощущение, когда собственный кошмар, мешающий спать по ночам, вдруг предстает наяву? До этой минуты я не была знакома с подобным чувством.

Его взгляд вонзается в меня сотнями остроконечных стылых льдинок. Губы искривлены в сардонической усмешке. Он сидит в кресле главврача, закинув ногу на ногу. Рукава белоснежной рубашки закатаны до локтя, обнажая загорелую кожу рук. В глазах полыхает ненависть. Его ярость смывает мое самообладание неконтролируемым потоком обжигающей лавы. В беззащитном жесте я прячу руки в карманы своего халата и изо всех сил стискиваю кулаки.

Откуда он здесь? Вернулся?

— Владлен Арманович, вызывали? — тихо спрашиваю начальника, стараясь не обращать внимания что из комнаты как будто выкачали весь воздух. Или просто у меня внезапный астматический приступ, и я не способна сейчас самостоятельно дышать.

— Вызывал, — раздается голос вовсе не моего начальника.

Волей-неволей мне приходится смотреть на Димитрия Асафовича Осколоф — сына владельца этой больницы. Моего бывшего. Мужчину, который безжалостно и цинично разбил мое сердце.

— Вот, — он садится ровно, — хотел поинтересоваться у персонала, все ли устраивает? Достаточно ли платят? Или зарплата маловата? Может, повышения хотите, Мирослава Игоревна?

Это не просто камень в мой огород, это целый сход селя на мою голову. Но я ни за что не подам вида, что меня как-то трогают его слова.

— Благодарю, Димитрий Асафович, меня более чем устраивает оклад, — прохладно отвечаю ему.

— Хм-м-м, — он потирает нижнюю губу, окидывая меня потемневшим взглядом. — Возможно, вам стоит хорошенько подумать, Мирослава Игоревна. Мы рассматриваем повышение зарплат у низшего звена, — высокомерно хмыкает он. А на меня накатывает злость. Это он врачей сейчас назвал низшим звеном?! — Подумайте, что вы могли бы предложить руководству для принятия положительного решение в отношении вас. Всех врачей, я конечно же, имею в виду.

Этот унизительный намек зажигает яркий румянец на моих щеках. Димитрий явно доволен произведенным эффектом. Он с удовлетворенным презрением смотрит на меня, ожидая ответа. Как удав на кролика.

Я призываю на помощь все свое самообладание, чтобы не позволить ему разыграть некрасивую сцену при моем начальнике.

— Все, что я могу, Димитрий Асафович, я делаю в операционной. Сомневаюсь, что в моей компетенции предложить высшему, — специально выделяю это слово голосом, — руководству нечто большее Владлен Арманович, — поворачиваюсь к главврачу, который смотрит на меня едва ли не с жалостью, — это все? Я могу вернуться к себе?

— Нет, не можете! — рявкает Димитрий. — Я не закончил еще.

— Закончил, — вдруг жестко отвечает главврач. — Идите, Мира. И простите, что оторвали вас по пустяку.

Димитрий начинает подниматься из-за стола, но я быстро ныряю в дверной проем и несусь обратно в спасительную тишину своего кабинета. Закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.

Откуда он тут взялся? Во мне сейчас бурлит невиданный коктейль из эмоций. Снова просыпается то, что я с таким усердием долгие годы загоняла внутрь себя. В душе снова пылает жгучая ненависть к человеку, который не просто растоптал мое сердце. Он превратил в осколки мою личность. Уничижительные слова и фразы, которые он произносил в мою сторону, долгие годы снились мне в кошмарах.

Я не успеваю развить мысль, как дверь за моей спиной кто-то с силой толкает, и я едва не падаю на пол. Удержаться получается в последний момент. Рывком поворачиваюсь к двери.

Димитрий. Стоит передо мной, полыхая неуемной яростью. Его ненависть, как стальные доспехи, плотно укрывает его тело. Лицо перекошено от гнева.

Я медленно выпрямляюсь, стряхиваю со своего халата невидимую пыль и, как ни в чем не бывало, спрашиваю его:

— Вы еще не все у меня узнали, Димитрий Асафович?

— Забыл сказать самое главное, — выплевывает он и начинает переть на меня, как танк.

Мне ничего не остается, как медленно отходить назад. Я знаю, что он пытается меня напугать. Выбить почву из-под ног. Но у него не выйдет. Наконец, мой путь завершается у стены, в которую я упираюсь.

— Прекрати! — вскрикиваю, когда рядом с моей головой ударяет огромный мужской кулак. — Напугать меня пытаешься? — сердце колотится в груди, как сумасшедшее.

— О нет, «Мой Мир», — произносит он то самое прозвище, которое сейчас полосует мое сердце острым ножом, — я не пытаюсь. — Он демонстративно осторожно проводит кончиком указательного пальца по моей щеке. — Я ничего не «пытаюсь» сделать, — кривится он. — Я тебя предупреждаю, — шипит не хуже разъяренной кобры, — либо ты пишешь заявление на увольнение по собственному желанию, либо…