Цена твоей ошибки

Глава 2. Эхо былых времен

Утро встретило меня серым петербургским небом, тяжело нависшим над крышами домов, словно крышка гроба, в котором я так старательно пыталась похоронить свое прошлое. Но прошлое оказалось живучим покойником. Оно не просто подало голос — оно ворвалось в мою жизнь в обличье человека, чей взгляд до сих пор заставлял мой пульс частить, как у загнанного зверя.

— Мама, а почему ты не ешь кашу? — Тим заглянул мне в лицо, смешно склонив голову набок.

Этот жест. Каждое утро я видела в своем сыне его отца. То, как он прищуривался, когда задумывался, как упрямо сжимал губы, если что-то не получалось с деталями конструктора. В такие моменты мне хотелось закричать от несправедливости и страха. Пять лет я бежала, меняла города, фамилию, цвет волос, саму свою суть, — но я не могла изменить ДНК своего ребенка.

— Задумалась, малыш. Просто много работы, — я заставила себя улыбнуться и коснулась его мягких волос. — Ешь давай, а то Маша скоро придет, опоздаете в садик.

— Я хочу построить небоскреб. Большой, до самого космоса, — серьезно заявил Тимур, ковыряя ложкой в тарелке. — Поможешь мне вечером?

— Обязательно, родной.

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. На пороге стояла Маша — моя единственная опора в этом городе, человек, который знал правду и не отвернулся.

— Вид у тебя — краше в гроб кладут, — прямо с порога заявила она, встряхивая мокрый зонт. — Опять не спала? Поля, ты же обещала.

— Он узнал меня, Маш. Точнее, он чувствует что-то. Сомневается.

Маша замерла, снимая плащ. Ее лицо вмиг стало серьезным.

— Руслан? Но ты же… ты ведь совсем другая сейчас. Линзы, волосы, манеры. Ты — Полина Авдеева, востребованный архитектор, а не та девочка-сиротка, которую он вышвырнул под дождь.

— Он коснулся меня вчера, — прошептала я, чувствуя, как кожа на щеке до сих пор горит от того мимолетного прикосновения. — И смотрел так… как будто пытался просветить рентгеном. Маша, если он узнает про Тима…

— Не узнает, — отрезала подруга. — Успокойся. Тим — Авдеев по документам. Отец в свидетельстве — прочерк. Руслан Громов — высокомерный индюк, он слишком уверен в собственной непогрешимости, чтобы поверить, будто «та изменница» могла родить от него и скрыться. Для него ты — просто красивая женщина, которая его профессионально раздражает. Пользуйся этим. Будь стервой. Стерв он не узнает.

Я кивнула, хотя внутри всё сжималось в ледяной ком. Будь стервой. Легко сказать.

***

Строительная площадка нового делового центра «Громов-Сити» напоминала растревоженный муравейник. Гул техники, крики прорабов, лязг металла — звуки, которые обычно меня успокаивали, сегодня казались предвестниками бури.

Я надела белую каску, поправила строгий жакет и направилась к штабу строительства. Мне нужно было проверить заливку фундамента восточного крыла. Это была моя зона ответственности, мой проект, моя жизнь. Я не имела права на ошибку.

— Полина Александровна, — ко мне подбежал прораб Михалыч, вытирая пот со лба. — Тут такое дело… Заказчик прибыл. Раньше времени. Громов в ярости, говорит, арматура не того сечения.

Сердце пропустило удар.

— Где он?

— На четвертом секторе. Рвет и мечет.

Я глубоко вздохнула, выпрямила спину и пошла в указанном направлении. Громов стоял на краю котлована. Без каски (чертов самоуверенный идиот), в идеально сидящем темно-синем костюме, который казался инородным телом среди грязи и бетона. Его мощная фигура доминировала над пространством. Он что-то жестко выговаривал главному инженеру, и тот буквально вжимал голову в плечи.

— Арматура соответствует проектной документации, Руслан Игоревич, — мой голос прозвучал удивительно твердо, хотя колени подрагивали.

Громов медленно обернулся. Его глаза, холодные и пронзительные, как зимнее небо, прищурились. На губах заиграла опасная, едва заметная усмешка.

— А, наш главный архитектор соизволил явиться. Посмотрите на это, Полина Александровна.

Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до непозволительного минимума. От него пахло дорогим парфюмом, кожей и… властью. Тем самым запахом, который когда-то сводил меня с ума, обещая безопасность, а обернулся запахом пепелища.

— Я смотрю, — я не отвела взгляда. — Сечение А500С, согласно расчетам нагрузок. Если вы сомневаетесь в моей компетенции, мы можем поднять спецификации прямо сейчас.

— Я сомневаюсь во всем, что нельзя проверить лично, — вкрадчиво произнес он, делая еще полшага. — Вы так яростно защищаете эти железки. Интересно, вы во всем такая… принципиальная?

— В работе — всегда.

Руслан вдруг протянул руку и взял меня за локоть, увлекая чуть в сторону от края котлована. Прикосновение было властным, собственническим. Я дернулась, но его пальцы сжались сильнее.

— Осторожнее, Авдеева. Здесь скользко. Не хотелось бы, чтобы мой лучший контрактник сломал себе шею раньше, чем сдаст чертежи.

Мы стояли слишком близко. Я видела каждую черточку на его лице. За пять лет он стал жестче. В уголках глаз появились мелкие морщинки, а взгляд стал абсолютно непроницаемым. В нем больше не было тепла, которое он когда-то дарил мне — той, старой Полине.

— Отпустите меня, я твердо стою на ногах.

— Неужели? — он хмыкнул, но руку не убрал. Вместо этого его взгляд переместился на мое запястье.

Я похолодела. Утром, в спешке, я забыла снять браслет. Тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном в виде клевера. Руслан подарил мне его на нашу первую годовщину. «На удачу, маленькая, чтобы ты всегда находила дорогу ко мне», — шептал он тогда, целуя мои пальцы. Это была единственная вещь, которую я не смогла выбросить. Мой тайный талисман, моя слабость.

Руслан замер. Его зрачки расширились. Он перехватил мою руку за запястье и поднял ее выше, рассматривая украшение.

— Откуда это у вас? — его голос изменился. Стал глухим, вибрирующим от сдерживаемого напряжения.

— Это… подарок, — выдохнула я, пытаясь вырвать руку. — Старый подарок.