Цена твоей ошибки

Глава 5. Собственность Громова

Ночь после приема превратилась в липкий, удушливый кошмар. Я не помню, как добралась до дома, как смывала с лица макияж, который казался теперь посмертной маской моей анонимности. В ушах до сих пор гремел его голос: «Полина?». Это имя, произнесенное им, прозвучало не как узнавание старого друга, а как приговор. Как щелчок наручников.

Я просидела у кроватки Тимура до самого рассвета, слушая его мерное дыхание. Мой сын. Моя единственная правда. Если Руслан узнает о нем... нет, я не должна даже допускать этой мысли. Громов — это ледник. Он сметет всё на своем пути, если почувствует, что у него что-то отняли. А сына он сочтет своей собственностью, как и всё, к чему когда-либо прикасался.

Утром я заставила себя встать, выпить двойной эспрессо и поехать в офис. Мой кабинет в архитектурном бюро «Линия» был моим убежищем. Здесь пахло чертежной бумагой, дорогим парфюмом и амбициями. Здесь я была Полиной Авдеевой, ведущим специалистом, а не испуганной девчонкой Морозовой, которую пять лет назад вышвырнули под дождь с одним чемоданом.

— Полина Сергеевна, к вам... — голос моей секретарши Оли по селектору дрогнул и оборвался на полуслове.

Дверь моего кабинета не просто открылась — она едва не слетела с петель, ударившись о стопор с глухим, костлявым звуком.

Руслан.

Он выглядел так, будто не спал всю ночь, но это не делало его слабее. Напротив, в его помятой рубашке с расстегнутым воротом и в яростном блеске глаз чувствовалась первобытная, опасная энергия. Он ворвался в пространство кабинета, мгновенно заполнив его собой, вытесняя кислород.

— Вон, — бросил он через плечо секретарше, не оборачиваясь.

— Полина Сергеевна? — пискнула Оля, заглядывая в проем.

— Всё в порядке, Оля. Иди, — я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно, хотя сердце в груди билось как пойманная птица.

Руслан дождался, пока дверь закроется, и медленным, пугающим движением запер её на замок. Щелчок механизма прозвучал в тишине кабинета как выстрел.

— Блокируешь выходы? — я откинулась в кресле, скрестив руки на груди. — Очень профессионально для владельца холдинга, Руслан. Что дальше? Начнешь крушить мебель?

Он не ответил сразу. Он подошел к моему столу, уперся в него ладонями и наклонился так низко, что я почувствовала запах его одеколона — терпкий, с нотками сандала и чего-то острого, металлического.

— Полина Морозова, — выплюнул он мое настоящее имя, словно оно было горьким ядом. — Пять лет. Пять лет ты прикидывалась мертвой. А теперь вползаешь в мою жизнь под чужой фамилией, с перекроенным лицом и этой ледяной маской? Зачем, Полина? Решила, что я недостаточно тебя раздавил в прошлый раз? Пришла за добавкой?

Я выдержала его взгляд. Мои глаза, ставшие за эти годы стальными, не дрогнули.

— Я приехала сюда работать, Руслан. Твой тендер был открытым. Мое бюро — лучшее. Если бы я знала, что за холдингом «Громов Групп» стоишь именно ты, я бы не подошла к этому контракту и на пушечный выстрел. Поверь, ты — последний человек, которого я хотела бы видеть в этой жизни.

— Лжешь! — он ударил кулаком по столу, отчего подставка с ручками подпрыгнула. — Ты всегда лгала. Тогда, с тем подонком, и сейчас. Ты сменила фамилию, чтобы я не нашел тебя? Или чтобы легче было втираться в доверие к новым жертвам?

Я рассмеялась. Громко, искренне и горько. Этот смех, кажется, застал его врасплох.

— Жертвам? Ты серьезно, Руслан? Посмотри на меня. Я — самодостаточная женщина. У меня есть имя в мире архитектуры, у меня есть счета, которые позволяют мне не зависеть ни от одного мужчины на этой планете. Мне не нужны твои деньги. Мне не нужно твое доверие. Единственное, что мне от тебя нужно — чтобы ты подписал акты приемки этапа и исчез.

— Ты думаешь, я так просто это оставлю? — его голос опустился до опасного шепота. Он обошел стол и остановился за моей спиной, положив руки на спинку кресла. Я чувствовала исходящий от него жар. — Ты обманула меня. Снова. Ты заставила меня... — он запнулся, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на боль, которую он тут же подавил гневом. — Ты заставила меня сомневаться в собственной памяти.

— Твоя память — это твои проблемы, — отрезала я, пытаясь встать, но он навалился на кресло, удерживая меня на месте.

— Нет, Полина. Теперь это наши общие проблемы. Ты нарушила условия контракта. Ложные данные при подаче документов. Подлог личности. Я могу уничтожить твою карьеру за один час. Один звонок юристам — и бюро «Линия» станет банкротом, а ты — фигурантом уголовного дела о мошенничестве.

Я почувствовала, как внутри всё заледенело. Он мог это сделать. У него были связи, ресурсы и, главное, полное отсутствие жалости.

— Чего ты хочешь? — прямо спросила я. — Денег? Ты же знаешь, что это смешно.

Руслан медленно провел пальцем по моему плечу, едва касаясь ткани пиджака, но я вздрогнула так, будто меня ударило током.

— Деньги мне не интересны, — он обошел кресло и встал прямо передо мной, заставляя меня смотреть на него снизу вверх. — Ты задолжала мне, Полина. За ту ложь пять лет назад. За этот спектакль с «Авдеевой». За мои бессонные ночи, когда я пытался понять, почему эта холодная сука так напоминает мне ту, которую я любил.

Он наклонился еще ниже, так что наши губы оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Ты станешь моей любовницей, Полина. В счет «морального ущерба». Ты будешь приходить по моему первому звонку. Ты будешь делать всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне, пока мне не надоест. И тогда, возможно, я позволю тебе сохранить твой бизнес и твою новую, чистенькую жизнь.

Я смотрела в его голубые глаза — холодные, как арктический лед, — и видела в них не страсть, а желание обладать и наказывать. Он хотел сломать меня, подчинить, сделать своей вещью, чтобы доказать самому себе, что он победил.

— Ты хочешь сделать меня своей содержанкой? — я выпрямилась, игнорируя близость его тела. — Руслан, ты застрял в девяностых. Я не та испуганная девочка, у которой не было ни копейки за душой. Я не продаюсь. Ни за контракт, ни за безопасность.