Цена влечения

Глава 7

Я помню день, начавшийся с полотенца.

Того самого обычного синего полотенца, которое до сих пор снится мне по ночам в кошмарах.

Мне было четыре. Не тот возраст, чтобы запоминать лица, детали, вникать в ситуацию. Я этого и не делала. Я запомнила только синее полотенце, пятно крови, на котором навечно выжглось в моей памяти.

Я услышала шум. Вышла из комнаты, когда услышала, как громко плачет моя мама. Несколько человек,– не помню точно сколько,–били её, она падала на пол, они поднимали её и били снова. Они делали это молча и не было ничего, кроме её крика, мольбы не делать и крови на синем полотенце, которое она после их ухода стащила с сушилки, все ещё сидя на полу.

Мне снова это снилось. Опять я чувствовала этот ужас, сковавший детское тело, прячущееся в углу. Было больно. И страшно. Сквозь липкие противные щупальца сна я чувствовала, что меня тресет. Как же холодно…

— Нет!

Испугавшись своего крика, подорвалась с кровати. Я упала, запутавшись в одеяле, и сбила тумбочку, стоявшую рядом. Больно ударилась локтем и головой, но это были мелочи в сравнении с душевным состоянием. Я чувствовала, что меня трясет от страха и воздух упрямо не желает проталкиваться в легкие, из-за этого они горели огнём, но совладать с собой не могла. Живот свело в сильнейшем спазме и, свернувшись клубочком на полу, с надрывом зарыдала, комкая в руках ткань одеяла.

Прошло пятнадцать лет, а я все ещё регулярно вижу это вновь и вновь. Устала… хочу забыть…

— Вставай. Давай. Успокойся, ну… Хватит…

Сильные руки обхватили меня и прижали к твёрдой груди в попытке успокоить, и я, отвлеченная мерным стуком чужого сердца, согретая тёплыми объятиями, почувствовала как ком в горле исчезает, а тиски сжимавшие грудь стальными клещами, не дававшими вздохнуть, разжимаются. Лишь все ещё подрагивали пальцы и болели распухшие глаза.

Жар, исходивший от чужого тела, напоминал жар от печи. Он обволакивал меня, вызывая щекочущие волны, проходящие по телу. Ощущение не передаваемое словами. Оказывается, все это время я так нуждалась в том, чтобы меня просто обняли. И ощущение уязвимости от того, что кто-то нечаянно заглянул под завесу моих воспоминаний, что удушливой волной накатывали каждую ночь, заставляя выть от боли, не возникало.

— Успокоилась? — низкий хриплый голос, раздавшийся над ухом, почему-то заставил вздрогнуть.

Так. Стоп. Это же тот самый голос, что предлагал мне раздеться. И его обладатель гонялся за мной по этому ужасному, мрачному, огромному дому!

Отпрянув от мужчины, словно от гремучей змеи, вскочила с пола и схватила первое, что попалось под руку: настольную лампу.

— Это вы! Что я здесь делаю?! Отпустите меня немедленно! Я заявлю в полицию! — ни моральных, ни физических сил на истерику просто-напросто не было, но паника невероятно быстро поднималась во мне, перекрывая все остальное. Этот чертов маньяк вчера хотел меня изнасиловать, заманил к себе в дом под предлогом работы, уложил в кровать, а после всего этого, как родную прижал к себе. Он точно псих!

— Успокойся,— примирительно начал мужчина и поднявшись на ноги, изящным жестом поправил пиджак идеально выглаженного, дорогущего костюма. — Я не причиню тебе зла. Не бойся. Хорошо?

Он не продолжил до тех пор, пока я не кивнула и не опустила руку с лампой вниз.

— Умница. Вчера произошла ошибка. Ты потеряла сознание, врач сказал, что это произошло из-за истощения и невротического расстройства. Лекарства, которые он прописал в тумбочке. Там же инструкция по применению. Принимать обязательно. — он говорил уверенно, так словно в его голове даже не возникала мысль о том, что его могут ослушаться. Теперь, немного успокоившись, я смогла рассмотреть его получше: высокий, загорелый, мощное тело, широкие плечи. Лицо… приятное… Причём, оно было совсем не милым, и уж точно не смазливым. И даже не располагающим к себе. Просто… было в нем что-то притягательное. Чисто мужские, волевые черты лица, щетина, которую можно смело считать бородой, жесткий хищный взгляд… – Должность хостес вакантна и она твоя. Жить будешь здесь, еду готовит повар, уборкой занимаются горничные. Форма, — он кивнул на гору пакетов, украшенных логотипами неизвестных мне, но очень пафосных брендов у шкафа.

— Все ясно?

Жесткий делец. Про таких говорят — акула бизнеса. Его не разжалобишь и не переубедишь. Мне довелось видеть много взглядов, которые оставались равнодушными, несмотря на мои чаяния добиться сострадания. Его взгляд был таким же непроницаемым и холодным, из-за чего глаза на суровом лице казались страшными и неживыми. К своей цели он пойдёт по головам, думая лишь о том, как бы не испачкать в крови свой костюм. Самоуверенный и не привыкший к отказам. Минуту назад тяжело дышал мне в ухо, а сейчас смотрит откуда-то сверху. И как бы не хотелось крикнуть «Нет!», я понимала, что в моем положении, даже если он заставит вылизывать его туфли, я буду молчать.

— Да. — взяв себя в руки, вытолкнула я из осипшего горла.

Окинув меня равнодушным взглядом, он развернулся и вышел из спальни с грацией получившего желаемое хищника.

— Черт… — простонала я и рухнула на кровать, утопая в мягкости и воздушности матраса.

Самым желанным на свете сейчас был сиюминутный отъезд из этого дома, но как бы там не было, я давно научилась расставлять приоритеты и зачастую ставить чужие интересы выше собственных. Поэтому потерев мылом опухшее лицо в ванной примыкающей к спальне, засунула нос в пакеты.

Их вычурные логотипы меня не обманули: мне под ноги вывалился ворох, дорогушей на вид одежды.

Классические блузки и платья, строгие юбки, не выше колена, две пары брюк, пиджаки и целых шесть пар туфель на шпильке. В отдельном ярком пакетике находилась косметика, резинки, расческа, духи и прочая девчачья мелочовка.

Но больше всего меня поразила дорожная сумка у кресла. В которой я обнаружила… свои вещи. Да, это действительно мои вещи. Свитера, джинсы и даже белье. А главное – документы. Я и сама собиралась тебе за ними съездить, и так чудом устроилась на работу без них. Но в агентстве, куда меня привела Лариса, я просто показала фотографию с телефона и этого оказалось достаточно. Конечно, я пообещала, что как только познакомлюсь с работодателем, предоставлю все, что он потребует. А сейчас это все лежало передо мной и я вообще ничего не понимала. Что за ерунда здесь происходит? Спросить бы у мужчины, что только что стал моим начальником, но у меня при виде него язык к небу прилипает и мысли путаются, не уверена, что смогу первая с ним заговорить.