Цена влечения

Глава 13

Мое сердце болезненно колотилось в горле все время, что мы с Русланом Александровичем шли до столовой.

Он шел впереди, и за его спиной я чувствовала себя более чем комфортно. Можно было стучать себе по лбу от досады и рвать волосы на голове, не опасаясь напороться на острый насмешливый взгляд. Ума не приложу, как вообще решилась на подобную глупость. Попытаться соблазнить начальника! И это с нулевым опытом подобного взаимодействия с противоположным полом. Вот это босс надо мной посмеялся. Про себя, конечно. Вслух насмехаться он не стал, но я то понимаю, как глупо выглядела. На что рассчитывала, будучи полным профаном в этих делах, не знаю.

Это все страх. Когда он берет вверх над телом и паника начитает душить в своих цепких объятиях, мозг словно отключается. Остаются одни только инстинкты и острая потребность делать хоть что-то, пусть даже несусветные глупости.

Нет таких слов в мире, чтобы описать, как мне было стыдно. Но плакать больше не хотелось. Чувства немного притупились и появилось странное ощущение отрешенности, будто я не главный герой этой драмы, а сторонний наблюдатель. Кажется, выматывающая истерика и крепкий алкоголь, который я никогда не пила прежде, наложились друг на друга и привели меня в состояния легкой заторможенности.

Разве я знала, что так будет? Мне просто необходимо было удостовериться, что я сделала всё возможное ради спасения своей мамы. Руслан Александрович поступил совершенно не так, как я предполагала, и это не только говорило о том, как мало я знаю мужчинах, но и несказанно радовало. Как бы то ни было, отдавать невинность малознакомому человеку, да ещё и за деньги – я не хотела. Да, то были огромные деньги – единственное спасение для нас с мамой, потому как отсчет уже пошёл на дни. И я бы пошла до конца и сделала бы все, что нужно, если бы он захотел. Иначе было нельзя. Других вариантов не было.

И если в кабинете я не особенно осознавала, что же на самом деле происходит, дрожа от унижения и страха, то сейчас, преодолевая одну ступеньку за другой и скрываясь от света светильников, режущего напухшие глаза, за спиной мужчины, я почувствовала, что меня едва не смывает волной облегчения. И, наверное, благодарности.

Странно, конечно, испытывать признательность к мужчине за то, что он не воспользовался таким сомнительным предложением, какое я из себя представляла, но я испытывала. Да и его заверения о деньгах сыграли свою роль.

А оказываться в глупом положении мне не впервой. Я перенесла столько унижений и насмешек, когда боролась за каждую копейку, чтобы вылечить маму и хоть как-то выживать самой. Переживу.

Когда мы достигли холла и повернули в широкий коридор, ведущий в обеденную зону, я была уже практически спокойной. По крайней мере внешне. И если что и напоминало о том, что произошло в кабинете, так это неприятный привкус во рту от виски, насильно влитого мне в рот Русланом Александровичем и не высохшие капли моих слез на его белой рубашке. Сам же он молчал и даже на меня не смотрел, что было как нельзя кстати. Не знаю, смогла бы я так быстро прийти в себя, если бы он попытался обсудить случившиеся.

На кухне царила идеальная чистота и все ещё приторно пахло ванилью и жженным сахаром. Его сожгла я, пытаясь приготовить карамель, но не предусмотрела, что мощность нашей старой духовки и новенькой электроплиты этом особняке разительно отличаются. Нине Семеновне как-то удалось исправить мою оплошность и пирог получился очень даже аппетитным на вид.

Широкое расписное блюдо с выпечкой, накрытое бумажным полотенцем, покоилось на столе. Первым делом я включила чайник и принялась возиться с тарелками и приборами, с облегчением ухватившись за возможность отвлечься.

В заварник с фруктовым чаем бросила пару листочков мяты, здраво рассудив, что и мне и начальнику не помешает немного успокоиться. Все необходимые для готовки травы росли у поварихи прямо на кухне, в красивых горшочках на подоконнике. Мята, розмарин, базилик, шпинат, даже шалфей. Это было не только очень удобно, но и невероятно красиво. Настоящий зеленый уголок посреди высокотехнологичного убранства дорогой кухни.

Это было единственное место в доме, излучающее тепло и уют. Место обустроенное с чувством. Это чувствовалось во всех мелочах, что здесь находились. В расшитых узорами полотенцах, забавных прихватках для горячего, милых подставках и дощечках, и даже в той самой рассаде на подоконнике.

Остальные комнаты в доме безусловно были невероятно красивыми. Шикарно обставленными, пышущими великолепием и деньгами. Но обезличенными. Пустыми. В пространстве за дверью кухни не чувствовалось человеческого присутствия, будто все в этом доме вымерли и оставили это холодное и равнодушное место сиять в лучах своего величия.

Здесь было неуютно. Я это поняла только оказавшись на этой кухне и лишь на одно мгновение ощутив, будто вернулась домой. В квартирку на окраине, где не было всех этих предметов роскоши, невероятных потолков отделанных лепниной, мраморных ступеней и позолоченных перил. То, что роскошь в этом доме не была кричащей, чрезмерной и безвкусной вовсе не делало её незаметной. Я вдруг ясно поняла, насколько неуместно здесь смотрюсь. Сколько стоят вещи, которые меня окружают.

Я же буквально попала в другой мир. В мир, о котором совершенно ничего не знаю.

Эта растерянность – резкий удар по лицу. Как напоминание о том, кто я есть. Зачем сюда пришла. О том, как сильно мой мир отличается от этого и как сильно я завишу от воли других людей, их желаний и решений. В какой ужасной ситуации нахожусь на самом деле. Как мало могу поменять, трепыхаясь, как бессильная рыба в сетях сурового рыбака.

Рыбак никогда не думает о своей добыче, как о живом существе. Она для него всегда остается расходным материалом. Обедом, ужином или просто трофеем. Но никогда чем-то заслуживающим его сочувствия.

Поэтому я пошла в тот кабинет. Мне нестерпимо сильно захотелось доказать себе, что я могу порвать эту сеть. Что я не безвольная жертва обстоятельств, что я могу на повлиять на события. Но, похоже, что жертва всегда лишь жертва и не более. Я просто не смогла держаться достойно, растерялась, расплакалась…