Цена волшебства

Глава 6. Гори-гори ясно

Утро встретило их пронизывающим ветром и запахом гари, который забивался в нос, щекотал горло и вызывал непереносимое чувство опасности, оголяя нервы. Обугленные стены всё ещё хранили запах беды. Труба на крыше была наполовину обвалившейся, кирпичи покрылись чёрными подтеками, а проваленные оконные проёмы смотрели в пустоту.

Виктор поправил воротник куртки и глянул на напарницу. Она медленно обходила здание по кругу, с её пальцев то и дело срывались мелкие желтоватые искорки. Они облетали больницу, заглядывали в дверные проёмы. Парочка пыталась подлететь к Колосову, но он отмахнулся от них рукой. Искорки мешались и лезли в нос, щекоча и вызывая желание чихнуть, но стоило их шугануть, как они обиженно отлетели в сторону Ешаи, словно хотели пожаловаться на него, такого грубого. Спустя пару минут Ешая вынесла вердикт:

– Пусто! Скукота.

Виктор с этим бы не согласился. По его мнению, пусто – значит, менее опасно. А ему столкнуться с фениксом не улыбалось – вот так, спустя пару заданий, он, от желающего подвигов мальчишки дорос до человека, осознающего, насколько непредсказуемой может быть встреча со «сказкой».

Хотя жар феникса ещё витал в воздухе – уже не обжигал, но грел, пробирал до самых костей. Это тепло, сегодня кажущееся безопасно-приятным, вчера было готово перемолоть в своих жерновах каждого в этом здании. Даже ветер, холодный мартовский ветер, не справлялся с жаром места – он отступал, стыдливо поджимая хвост, чуть ласкал затылок, но не ощущался вовсе, стоило подойти к психбольнице чуть ближе.

Лицо напарницы было спокойным, но глаза выдавали её напряжение – Виктору казалось, что она что-то чувствует, что не доступно ему. Но спрашивать он не стал – всё равно ведь вряд ли ответит.

– Ну что, заходим? – Она обернулась на него, а потом, не ожидая ответа, первая пошла к входной двери, которая, покосившись, висела на одной петле и вот-вот могла рухнуть под собственным весом, – Нам нужно найти очаг – плёвое дело.

– У меня это всё доверия не вызывает, – пожаловался Колосов, следуя за ней след в след. И почему им вечно везёт на какие-то сомнительные заброшенные здания, которые в своём аварийном состоянии готовы обрушится с минуты на минуту? Над головой что-то скрипнуло, как только они вошли, и Виктор инстинктивно присел, закрывая голову рукой. Ешая замерла, постояла чуть-чуть, оценила трещину на потолке, и снова пошла вперёд.

– Не расслабляйся, Виктор. Ты у нас и так не мастер по части бдительности, – бросила она через плечо. Виктор выпрямился, чувствуя, как щёки горят, будто его поймали на чём-то постыдном.

– Зато смотрю, ты сегодня в ударе, – заворчал Колосов, догоняя Ешаю.

С одной стороны, ему было неловко от того, что он плетётся за ней, на данный момент, по сути, бесполезный. Недостаточно сильный, недостаточно быстрый, недостаточно опытный. Просто человек – и этим всё сказано. Это ощущение – смесь неловкости и досады – царапало изнутри, как заноза. Будто он мальчишка, увязавшийся за старшими ребятами в поход, хорохорящийся, однако абсолютно не приспособленный к тому, что его ждёт. Но вместо того, чтобы ныть, он загонял эти мысли поглубже, туда, где они не могли ему помешать, и твёрдо решил: главное – не облажаться. Не заставлять её тратить время на спасение утопающих. Умение признать свою некомпетентность было одним из достоинств Виктора, при этом он жадно впитывал все те замечания, которые по ходу делала напарница, надеясь однажды стать если не равным ей, то хотя бы полезным. Потому что знал: она – его шанс стать лучше, шанс научиться видеть в темноте путь. Пока что ему мерещилась только угроза.

Она вела его по одной ей заметным следам, продвигаясь всё глубже внутрь здания и всё ближе к подвальным помещениям. Воздух становился всё тяжелее, казался наэлектризованным – одно неверное движение и заискрит. Кожа на затылке зудела, и волосы чуть приподнимались, доставляя неприятные ощущения. Луч фонарика метался по обугленным балкам, выхватывая трещины в стенах и провода, свисающие мёртвыми змеями вниз. Ешая вдруг остановилась у поворота, где коридор сужался до тесной щели. Её рука легла на стену, пальцы скользнули по шершавому бетону, будто читали невидимую книгу.

– Глянь, – сказала она, и голос её был тихим, спокойным, без тени привычной насмешки, – видишь царапины? Такие оставляют острые концы перьев феникса, и каждая царапинка – её метка. Тронешь без дополнительной защиты – привяжется, будет силы тянуть, пока всего не выпьет.

Виктор склонился ближе, щурясь в полумраке. Царапины были неровные, выжженные, с тонкими красными нитями, которые пульсировали, как живые. От них веяло жаром, и Колосов чуть отпрянул. Ешая внимательно следила за ним, словно ждала реакцию, и под её пристальным взглядом в горле пересохло, как у прогульщика на экзамене. Инстинкт вопил, что от этих царапок нужно держаться подальше, и на этот раз Виктор послушался.

– Значит, обходим, – сказал он, стараясь, чтобы голос не выдал волнения. – Если это её метки, лучше не лезть. Соседний коридор выглядит лучше, хоть и копоти там больше. Но это же значит – очаг ближе?

Он не хотел, но последняя фраза прозвучала вопросительно-неуверенно, и это заметил не только Виктор.

Ешая повернулась к нему, на миг в её глазах мелькнуло что-то новое: не привычная насмешка, а… гордость? Или это Виктор настолько отчаялся, что ему уже мерещится?

– Учишься, Колосов, – пробурчала она, и её голос с лёгкой хрипотцой прозвучал одобрительно. – Ещё пара таких походов, и я начну думать, что ты не совсем безнадёжен.

Виктор почувствовал, что в груди разгорается маленький тёплый огонёк. Похвала Ешаи – штука более редкая, чем скатерть-самобранка – была приятной. Ему виделось не просто одобрение – а знак, что она, возможно, видит в нём не только неуклюжего новичка. Он кивнул, пряча улыбку, и направил фонарик в соседний коридор, стараясь не выдать, как его греют её слова. Но разве от напарницы что-то скрыть? Она хмыкнула и, пройдя мимо него, словно случайно задела его плечо рукой. Касание – мимолётное, лёгкое – отчего то прошибло Виктора, заставляя сглотнуть.