Цена выбора. На распутье

Глава 14

Выпускники потянулись к выходу. Последним вышел Стив с охапкой разноцветных баллончиков в руках.

– Есть предложение, народ, – пакостно заулыбался он. – Вон там начинается аллея памяти, ведущая к центральной площади. Можем на ней написать всё, что желаем увековечить и оставить для потомков. Мысли, мечты, пожелания. Признания. Или что каждый думает о ком-то конкретном. Есть добровольцы?

– Давай, – воодушевился Эдди, покосившись на Кристин. – Я желаю увековечить одну недотрогу тут, и пусть ей будет стыдно.

Она не отреагировала на вызов, какая теперь разница, ей уже всё равно.

Выпускники с воодушевлением двинулись к аллее, разбирая баллончики с краской и обсуждая, что каждый хочет написать. Кристин с Женькой шли последними, не участвуя в общем обсуждении. Подруга много не пила и не одобряла большинство выходок одноклассников. А Кристин чувствовала себя совершенно измотанной, но боль и обида, до сих пор царапавшие внутри, всё ещё просили выхода.

На аллее выпускники принялись с воодушевлением расписывать мостовую, отпустив на волю свою пьяную фантазию. Женька ядовито комментировала их признания. Взгляд Кристин же прикипел к памятнику на центральной площади, маячившему в конце аллеи.

Когда их колония достаточно разрослась и сформировался столичный город, было решено на главной площади перед администрацией поставить памятник разведчикам дальнего космоса, открывшим Новый Аркозант: капитану Мануэлю Эстебану и начальнику научной группы Ингвару Хансену. Собственно, памятник изображал их стоящими спиной к спине подле их корвета «Неустрашимый», а опорой кораблю служило символическое изображение Млечного Пути, галактик и туманностей. В целом композиция смотрелась весьма вычурно и пафосно, но тем не менее памятник стал символом их колонии, украшавшем абсолютно всю сувенирную продукцию.

Кристин невольно улыбнулась, смутный план начал понемногу вырисовываться. Мельком взглянув на увлеченных одноклассников – её отсутствие они не сразу заметят (даже Женька яростно спорила с Эдди) – она тихо обошла компанию и направилась к площади.

Добравшись до подножия памятника, медленно обошла его, выбирая удобное место и формулируя, что хочет написать. Потом выдохнула, решаясь, и приступила к выполнению, отрезав себе пути к отступлению. Буквы получались кривые, но она не останавливалась. Не в красоте ведь дело, а смысле написанного. А он выражал весь тот яд, который отравлял её последние годы. Кристин изливала всю горечь и разочарование, достигшие последнего края сегодня, и чувствовала огромное облегчение. Словно высказанный вслух протест переставал жечь её изнутри, давая возможность снова жить и дышать.

– Кристя! – крик Женьки вдалеке.

Нет, не сейчас, она должна успеть дописать. Это нужно, необходимо. С каждым словом груз на плечах становится всё легче.

– Кристя, полиция едет! Заканчивай и бежим! – крик громче, ближе.

Нет, ещё не всё. Другого шанса может не быть. Ей надо выпустить всё. Оставишь не выплеснутый яд на дне, он заполнит её снова.

– Да, Кристя же!

Она не останавливается. Какое облегчение больше не держать всё в себе. Разве может она прерваться? Только не сейчас.

– Кристя! – Женька пытается схватить её руку и утянуть прочь. Крис отмахивается:

– Не мешай!

– Да ты спятила! Полиция подъезжает, хочешь, чтобы тебя арестовали?

– Тем более не мешай! Я должна успеть.

– Точно чокнулась. На это нет времени, бежим! – новая попытка схватить её за руки резко дергает баллончик. Недописанная буква стекает вниз кривой линией.

– Беги. Не мешай мне, – она уклоняется, вырываясь. И всё-таки выводит фразу до конца.

– Кристя, ты… Что? Баграт, отпусти меня!

– Сама сказала, полиция подъезжает, я не оставлю тебя здесь.

– Я не пойду без Кристины, она…

– Не хочет, сама видишь. Всё, нет больше времени.

– Ай! Отпусти! Поставь меня на землю! Пусти, говорю! Я тебе не мешок с картошкой, на плече таскать. Баграт!..

Голоса удаляются. Кристин не останавливается. Надо дописать. Рука уже приноровилась, буквы выходят всё ровнее и быстрее. Ещё немного… всё.

Она оседает на корточки, разглядывая плоды своих усилий. Слёзы облегчения катятся по щекам. Даже звуки сирены и подъезжающего магбиля не трогают её. Эйфория от сделанного приносит долгожданное успокоение.

С этих пор главный памятник Аркозанта украшает кривоватая с неровными строчками неоново-красная надпись: «Ричард Райт – примерный муж и семьянин. Проводит с семьёй целых пятнадцать минут в день. Считает жену бесполезным существом, а дочь – безвольной куклой, и жалеет, что она не родилась мальчиком. С такими выдающимися качествами он будет образцовым представителем человечества перед братьями по разуму. Наглядный пример, какие люди – жестокие твари».

Кристин рассмеялась, уткнувшись лбом в застывшую краску. Убрать надпись теперь смогут только вместе с самим памятником. Месть удалась.

– Вы арестованы за ограбление, нарушение общественного порядка и осквернение национального достояния Аркозанта. Проследуйте с нами в участок, – раздался за спиной властный голос.