Цена выбора. На распутье

Глава 16

Следующее пробуждение оказалось не более приятным, чем первое, хоть и по другим причинам. Голова болела, задеревеневшие от неудобной позы на жесткой койке мышцы ныли. Ушибленный локоть пульсировал неприятными ощущениями, рука под головой затекла и онемела. Кристин с трудом разогнулась и села. Подвигала ногами, руками и шеей, пытаясь разогнать кровь и вернуть подвижность телу. Мышцы протестовали неприятным покалыванием. Это добавило не радужных ноток в и без того гадостный коктейль ощущений.

– Ну и погуляла я вчера! – с чувством сказала она.

– Совершенно согласен, – раздался неожиданный голос.

Резко обернулась к силовому полю и увидела отца, сидящего на стуле по ту сторону. Мгновенно подобралась, оглядывая его: лицо застыло непроницаемой маской, взгляд острый и пристальный, плечи напряжены – похоже зол, что и неудивительно. Но пытается держать лицо.

Кристин осознала, что невольно подтянулась и выпрямила спину, подражая отцу. Вот же рефлекс многолетний! Мысленно пнула себя и, сделав усилие, села свободнее.

– Доброе утро, папа. Или день уже?

– Это всё, что тебя волнует? – напряженно спросил он.

– Нет, но я пытаюсь быть вежливой. Не с тебя же пример брать. А то ни «привет», ни «как дела».

– Ты этого не заслужила. После твоей выходки…

– Просвети меня. Что, по твоему мнению, я сделала? – развернулась на койке всем телом, согнув одну ногу в колене. Внутри бурлил незнакомый азарт.

– То, что ты написала на памятнике… да ещё полимерной краской… это ни в какие ворота! – отец подался вперёд, сжав пальцами колени.

– Разве там есть хоть слово неправды?

– Всё – ложь!

– А что же я тогда слышала вчера утром? – Кристин тоже подалась вперёд. – Намекаешь, что у меня со слухом проблемы?

Взгляд Ричарда потяжелел, желваки заиграли. Теперь он точно злился, но ничего не сказал.

– Молчишь? Потому что это правда. Тебе не нравится, какими словами я это написала, но, по существу, тебе возразить нечего.

– Все равно тебе не следовало этого делать. Правила приличия и репутация…

– Да-да. В курсе. Только, видишь ли, папа, когда я все свои восемнадцать лет соблюдала правила приличия и берегла твою репутацию, ты этого не ценил. И я решила: какого черта?! Зачем я так загоняюсь по этому поводу, если благодарности никогда не дождусь? Как ты там утром вчера сказал? «Если я молчу, значит меня всё устраивает. Ни характера, ни воли – просто тряпка.» Так вот, на этом моё терпение лопнуло. Больше я молчать не буду! Потому что ничего из того, что происходит в нашем доме, меня не устраивает! Теперь я буду показывать характер, а если он тебе не по нраву… что ж, ты не уточнял, какой именно ты увидеть хотел, так что извини. И плевать я теперь буду на твою репутацию! Потому что за все эти годы, когда я вела себя, как приличная благовоспитанная девочка, ни слова признательности от тебя не дождалась, зато выслушивать всё это каждый раз… – у Кристин спазмом перехватило горло. На глаза навернулись слёзы, и она быстро вытерла их рукавом халата.

– Не надо было подслушивать, – Ричард успокоился и откинулся на спинку стула.

– Ты издеваешься?! – она зло ударила кулаками по койке. – Вы с мамой так-то ругаетесь не в своей спальне за закрытыми дверями, а в гостиной. И так громко, что вас слышно по всему дому. Каждый божий день! Чему удивляться, если я постоянно слышу всё это. Такая простая мысль тебе в голову не приходила? Ты ведь не глуп, так что примени логику!

– И что ты намерена делать? – Ричард смотрел на неё со странным выражением на лице, с любопытством и опаской.

– Всё, что моей душе угодно, – улыбнулась она, успокаиваясь. Понимала, что нарывается, но отец впервые за много лет на неё смотрел так долго. И видел! И удовольствие от этого щекочущими пузырьками бурлило внутри, подзуживая продолжать его злить.

– Значит, ты не собираешься вести себя благоразумно?

– А зачем? Я так вела себя восемнадцать лет. Ты мои усилия разве замечал? Единственной благодарностью от тебя стал ушат помоев вчерашним утром. Так что с меня хватит. Если заставить тебя ненадолго забыть о работе и обратить внимание на семью способны только мои выходки, то я ещё много чего придумать могу. Фантазия у меня богатая!

– Ты осознаёшь, что этим разрушишь своё будущее?

– Да. Но знаешь, что самое забавное, папа? Мне плевать!

Ричард ещё несколько минут задумчиво разглядывал её, потом сказал:

– Я не позволю тебе уничтожить свою жизнь.

– И что ты сделаешь? Запрёшь меня дома? Или в психушку? Или к себе наручниками прикуёшь?

– А это неплохая мысль, – Ричард неожиданно улыбнулся.

– Что именно? – занервничала она.

– Не скажу, это будет расплатой за твоё поведение. Посидишь здесь, пока я всё организую, потом заберу тебя отсюда, – с этими словами отец поднялся и вышел из изолятора.

Кристин хотела окликнуть его, но остановила себя. Изменить сейчас всё равно ничего не могла. Ощущение после разговора с отцом осталось странное: и радостно, что удалось его за живое задеть, и тревожно, что он придумает в ответ.