Цена выбора. Переплетенье дорог

Глава 3

– Надо же, какую спящую красавицу принесло к моему порогу!

Кристин спросонья не поняла, где она и кто говорит. И почему на русском, а не на стандарте. Проморгалась, но неяркая подсветка магбиля слабо разгоняла густые сумерки. Склонившегося к открытой дверце мужчину не получалось толком разглядеть. Впрочем, голос казался знакомым.

– Давай помогу, – он аккуратно подхватил её под локоть, помогая выбраться. – Неужели так устала?

Мысли разбегались, сосредоточиться толком не получалось. Встряхнула головой, пытаясь заставить её работать.

– Эк тебя развезло. Пошли чайку попьем. Или может есть хочешь?

– Есть? – самой бы понять сначала, но заурчавший живот ответил за неё.

– Сообразим чего-нибудь, – посмеиваясь, её потянули к дому.

Да что ж такое? Откуда это разбитое состояние? Последствие стресса последних дней? Или причина в беременности?

Кристин, наконец, проснулась достаточно и вспомнила, что приехала в гости к деду. Раньше она его не видела, только раз на экране терминала вчера, поэтому не узнала сразу в потемках.

Огляделась. Небольшой светильник ярко освещал только пятачок перед входом, точечные окаймляли дорожку к нему. Растительность по обеим сторонам тонула в сгустившемся мраке, не давая себя опознать.

– Сейчас уже не видно ничего, завтра можешь в саду погулять. Здесь красиво. Думаю, тебе понравится.

Кристин опомниться не успела, а они уже перешагнули порог дома.

– Свет восемьдесят процентов.

Смена освещения резанула по глазам, она зажмурилась с непривычки.

– Погоди минуту, – дед отпустил её плечо и куда-то ушёл.

Она заслонила глаза ладонью, осторожно открыла их, привыкая, и потихоньку опустила руку. Планировка стандартного жилого модуля ничем не отличалась от десятков тысяч таких же на Аркозанте: угловой диван, кресло, журнальный столик, терминал на стене и дверь в коридор к спальням и кухне. Только некоторый беспорядок и пыль выдавали жилище холостяка. Из-под дивана торчала туфля, с его спинки свисала рубашка. На столике стопка электронной бумаги, грязная кружка и почему-то носок.

Она почувствовала, как губы расплываются в неудержимой улыбке. Почему-то этот дом показался таким... уютным? Жилым уж точно. Не то что их склеп.

– Проходи на кухню, – дед выглянул из коридора и скрылся обратно.

Кристин прихватила с собой кружку и молча вручила ему. Тот смущенно крякнул и засунул её в посудомойку. Не такой он и старый, как при разговоре по терминалу показалось. Морщины и седые волосы есть, но серые глаза – живые, и двигается легко. А в брюках и белой рубашке вообще выглядит стильно.

– Ты присаживайся, ужин сейчас будет. По-простому, но уж что нашлось. Завтра продуктами закуплюсь.

Она бегло огляделась. Кухня тоже почти не отличалась от такой же у неё дома, хром и белый пластик. Вся техника у дальней стены, манипулятор искина, колдующий над тарелками. Справа столовая зона у окна в сад, рядом на стене фото в рамке. Да фрукты на тарелке на столе выделялись ярким пятном.

– Неловко спрашивать, но как к вам обращаться? – она заняла стул у окна. – А то я даже не знаю...

– Алиска даже этого тебе не рассказывала? – сразу помрачнел он. – Никитин Михаил Александрович. Можешь звать деда Миша. А мою непутевую доченьку очень хочется выпороть. Боюсь, поздно только. До чего же она довела себя и свою семью.

Неловкую паузу прервала робо-рука, поставив на стол одну тарелку, следом вторую. На каждой пара бутербродов из гречишных лепешек с колбасой, яичница и несколько помидоров. Потом к ним добавились два стакана с водой.

– Кстати, сразу спрошу, ты какой режим искина предпочитаешь? – дед присел напротив. – У меня только голосовое управление включено. Но если ты привыкла к полному интерактивному интерфейсу...

– Не нужно, – подвинула к себе ближайшую тарелку. – У меня дома такое же. Не люблю разговоры с искином.

– Ну и хорошо. Тогда дам тебе доступ. Мне тоже не по душе эти искусственные лица на терминале и такие же голоса. Как бы хорошо они ни имитировали человека, а фальшь чувствуется. Нет в них жизни.

– Я не поэтому. Просто, когда в собственном доме, кроме искина поговорить не с кем, становится невыносимо тоскливо, – Кристин взяла бутерброд и откусила кусок, стремясь прервать тягостный разговор.

– Понимаю, – дед тоже приступил к еде. – В детстве Алиска была такой живой и весёлой девчонкой. А что они с Софийкой вытворяли. Как она умудрилась превратиться в унылую тень себя прежней, ума не приложу.

– А Софийка это?..

– Да подружка матери твоей. В детстве они не разлей вода были, в старших классах к ним Ленка присоединилась. А почему уж они в универе рассорились так, что не общаются теперь совсем, не знаю. Хотя Маша говорила, что Лена с Софийкой вроде ещё дружат. А вот с Алиской моей знаться не хотят. Когда я её спрашиваю, сразу злиться и кричать начинает. Значит, сама виновата, но признавать этого не хочет. Плохой из меня вышел отец, не смог дочь воспитать правильно.

– А Маша? – Кристин всё больше удивлялась от обилия новых имён. Мама никогда не рассказывала ей про этих людей. Она вообще про прошлое говорить не любила. И при любом упоминании тети Лены тоже злиться начинала. А не она ли та самая Ленка?..