Цена выживания/ Истории Сказки Хангай

Объятия забытья

Резкий вдох раздвинул рёбра. Я снова был в лесу, но где? Передо мной была река, а за ней — высокий хвойная чаща. За мной — тропа и такой же лес. Голова раскалывалась от колющей боли. Лоб был рассечён, и из него медленно текла кровь. В кармане оставался бинт, которым я перемотал рану. Автомат был при мне, как и нож. Значит, вышел сюда сам. Поднявшись на ноги, прошёлся внимательнее глазами по местности. Это место я раньше не встречал.

— Река? Но она же где-то около Восточного Бастона.

Но тут я заметил краем глаза движение на той тропе, с которой пришёл. Реакция не подвела, е зря меня Клёст треннировал. Через мгновение мой преследователь оказался на мушке. У жертвы хорошо развито периферическое зрение, чтобы никто не мог приблизиться к ней, в то время как у хищника зрение более сффокусированное, чтобы разлечить её на большем расстоянии. Так я и распознал того, на кого направил оружие. Это был Клёст. Он понял, что его заметили, и помахал мне рукой. Я опустил автомат вниз.

— Брат, ты цел? Шальной осколок не задел тебя?

— Да, Клёст, цел. — Из-за своей незрелости и трусости я предал его и сбежал. Мне так совестно перед ним. С поникшей головой я сказал: — Прости меня. Прости, что сбежал.

— Тише, тише, брат мой, всё хорошо. Задание выполнено. Ты прошёл испытание.

— Ты не злишься на меня?

— Нет, конечно, ты чего? Помнишь, что я тебе сказал, когда ты меня спросил, почему я спас тебя?

— Да, помню...

— Породой единой и кровью одной. Нет вина для нас слаще свободы. И полное небо дождя для нас чище...

— Чем бетонные своды. — Клёст улыбнулся, но не как безумец, а как брат.

— Иди ко мне, я тебя обниму.

Я подошёл к нему и прижался грудью. Пустота вымораживала и меня накрыло чувство стыда и отчаинья. Но вдруг я услышал пение. Тонкое и нежное, едва уловимое. Текучее и звенящее, как ручей.

— Матушка Хангай приняла тебя как сына. Обернись.

Кровь застыла в моей груди. Руки онемели. Я медленно обернулся и побледнел. Там, где меньше минуты назад никого не было, стояла высокая женщина. Она была выше меня почти на метр. Лицо было тонким, тощим и бледным. Сквозь белоснежную кожу проглядывали острые скулы. А через узкие веки смотрели два зелёных глаза. Словно дьявольские огоньки плясали в зрачках. Под аккуратным носом были тонкие ярко-алые губы. Голову венчали оленьи рога, пробивавшиеся сквозь угольно-чёрные волосы, спускавшиеся ниже плеч. Шею украшало ожерелье из зубов животных, свисавшее до её широкой груди. Белоснежное платье было опоясано узорчатым красным поясом, с которого свисала человеческая голова и длинный нож. Руки были сложены у лица, она словно опиралась на них. Её руки вызывали у меня дрожь. Сквозь них, по локоть в крови, проглядывались бронзовые когти.

От страха я не мог и шевельнуться. Сознание требовало бороться, воткнуть нож ей в шею и бежать. Бежать, как можно дальше. Но словно меня сжала чья-то крепкая рука.

— Ну, здравствуй, сынок, — я узнал этот голос. Он преследовал меня с самого начала, с того момента, как я оказался в землянке у Клёста. Она широко улыбнулась,нет скорее оскалилась. Уголки её рта практически касались ушей и обнажали ряд острых клыков. — Подойди же и обними меня.

Я снова чувствовал, как кровь в висках звенит. Нет, этого не может быть. Неужели всё это было только для того, чтобы меня поглотила какая-то побочная? Оцепенение спало и я попятился назад, но Клёст подхватил меня за плечи. Обернувшись, я увидел только его — хоть и тёплый, но безумный взгляд.

— Матушка зовёт тебя, — он с силой толкнул меня, и я попал в её крепкую хватку. Бороться было бесполезно. Она подняла меня.

— Мама хочет, чтобы ты стал сильнее и послушнее, — сказала она, прижавшись губами к моему лбу. Рана, что до этого ныла, практически моментально прошла. Я чувствовал, что пустота внутри меня заполняется, чем-то тёплым. Стыд, горечь, боль, страхи горячим ручьём проходили сквозь меня. Её тепло очищало. Я почувствовал как горячие слёзы стекали по моим щека и я сказал на выдохе:

— Спасибо, мама.