Цена за любовь

Глава 5 — Тонкая грань

Жизнь не изменилась.

По утрам я просыпалась рано, варила настой, мыла чашки и выходила из дома ещё до того, как Мелисса просыпалась окончательно. Улицы были свежими, пахли печным дымом и вчерашним дождём. Я шла в книжную лавку, где меня наконец взяли — не сразу, с сомнением, но взяли.

Лавка была крошечной, пыльной, с дверным колокольчиком, который всегда звенел не к месту. Хозяин, муж хозяйки — сухой, с бородкой и вечно раздражённым голосом — называл меня "девчонка с толком" и ворчал, когда я протирала полки или расставляла новинки по алфавиту.

Мне нравилось быть среди книг. Они не требовали ответов. Не задавали лишних вопросов. А свиток, который я нашла, лежал в сумке — как тайна, о которой даже бумага боится сказать вслух.

Несколько дней всё шло ровно. Я работала, возвращалась домой, помогала Мелиссе. Мы пили чай, говорили о пустяках, и только иногда я ловила себя на мысли: "А если всё это — правда?"

Я не перечитывала свиток. Не хотела снова распалить ту искру, что уже глухо тлела внутри. Но запомнила его наизусть, будто что-то неведомое выжгло у меня в памяти эти строчки. Но знала: долго так не будет. Что-то сдвинулось. И оно приближается.

Сегодняшнее утро началось с осознания, нужно его вернуть. Я боялась не только за себя, но и за Мелиссу. Казалось, сам свиток приносит опасность. Также был страх, что я его потеряю. Эти два фактора жгли мне руки, будто раскаленные угли. Поэтому шла я с твердым намерением вернуть свиток Аврее — хозяйке лавки.

По дороге я всё время ощущала тяжесть за спиной — не от самой сумки, а от того, что в ней лежало. С тех пор как Аврея дала мне этот свиток, я ни разу не открывала его снова. Но иногда ночью просыпалась и видела, как он будто светится в темноте, едва заметно, словно дышит.

Я убеждала себя, что это просто усталость, воображение, что всё это — след от сна, в котором Элиан смотрел на меня, стоя посреди пепельного поля, и не говорил ни слова. Только ждал. Я хотела забыть. Но чем сильнее старалась, тем отчётливее чувствовала — свиток не принадлежит мне.

Рынок был непривычно людным для этого часа. Торговцы спорили, кто-то разливал суп из котла, пахло копчёной рыбой и дымом. Всё вокруг было слишком живым, слишком обыденным — и от этого ещё страшнее.

Когда я свернула в узкий проулок, ведущий к лавке, кто-то обогнал меня, задел плечом и едва не сбил с ног.

— Осторожнее, — вырвалось у меня раздражённо.

— Прости, — ответили негромко. Голос был глубокий, ровный, чуть хрипловатый — и в нём было что-то, что заставило меня поднять голову.

Передо мной стоял мужчина — высокий, в сером плаще, с капюшоном, из-под которого виднелись тёмные пряди. Черты лица резкие, будто выточенные, глаза… странного цвета, будто серые, но с отблеском пламени внутри.

— Всё в порядке, — сказала я быстро и шагнула в сторону.

Но он не двинулся.

— У тебя что-то зовёт, — произнёс он спокойно. — Слишком громко, чтобы ты могла это скрыть.

Я замерла.

— Что вы… —

— Этот свиток, — он кивнул на мою сумку. — Он ищет дорогу обратно. Не к хозяйке. К тому, кто его ждёт.

— Вы следили за мной? — спросила я, чувствуя, как по спине ползёт холод.

— Нет, — он покачал головой. — Я просто услышал.

— Услышали?

— Пламя, — он чуть улыбнулся. — Оно зовёт не голосом, а тенью.

Я сделала шаг назад.

— Кто вы такой?

— Калеб, — просто ответил он. — И если ты действительно хочешь вернуть его — не отдавай никому. Иначе потеряешь больше, чем думаешь.

Он обошёл меня и, не оглянувшись, исчез в потоке людей.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Воздух вокруг будто стал гуще, а где-то внутри вспыхнула тревога, слишком похожая на надежду.

Когда я, наконец, дошла до лавки, руки всё ещё дрожали. Колокольчик звякнул, и из-за стойки показалась Аврея.

— Ты бледная, — сказала она, прищурившись. — Что-то случилось?

Я покачала головой и прижала сумку к груди.

— Я… хотела вернуть свиток, — выдохнула я. — Думаю, он не должен быть у меня.

Аврея долго молчала, глядя на меня. Потом тихо сказала:

— Если он выбрал тебя — значит, на то была причина. Но я не стану тебя останавливать.

Я поставила сумку на стол, но пальцы не отпускали ремень.

— А вы когда-нибудь слышали… о Пылающем Сердце? — спросила я, не зная, зачем.

Аврея подняла взгляд. И впервые за всё время я увидела, как в её глазах мелькнул страх. Хозяйка молчала. Только звук колокольчика у двери коротко звякнул — кто-то вошёл и тут же вышел, видимо перепутав лавки.

Аврея опустила глаза, пальцы невольно коснулись ожога на запястье — старого, но всё ещё заметного. Только потом она заговорила.

— Пылающее Сердце, — наконец произнесла она, словно пробуя слова на вкус. — Старый миф. Из тех, что переписывали столько раз, что сама суть потерялась. Зачем тебе это?

— Я… просто нашла упоминание. В свитке, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Там сказано, что огонь, отданный во имя жизни, не умирает. Только ждёт слова.

Аврея вздохнула.

— Эти слова стоили жизни многим. Люди пытались произнести их — и сгорали, не успев договорить. Любовь и магия… плохо уживаются в одном теле.

Я подняла взгляд.

— Но ведь кто-то смог?

Она посмотрела на меня — прямо, пронзительно.

— В легенде — да. Элана вернула Аэлара. Только никто не знает, чем заплатила.

— Значит, это правда? — слова вырвались прежде, чем я успела подумать.

— Правда, — тихо повторила она, — вещь переменчивая. Одни называют её чудом, другие — проклятием. В конце концов, что страшнее: умереть ради любви или жить после неё?

Она отвернулась, будто разговор окончен, но потом добавила:

— Говорят, Аэлар не исчез полностью. Его пламя осталось между мирами. А кто нашёл его след — тот не смог уже уйти прежним.

— Между мирами? — переспросила я, чувствуя, как холод пробегает по коже.

— Там, где свет не гаснет, но и тепла нет, — сказала Аврея. — Где небо будто выжжено изнутри.