Цена за нерешительность.

Глава XXXI

Она пыталась убедить себя, что он просто занят, что работа на шахте в другом городе требует полной концентрации. Может, он считает, что не должен отвлекаться на звонки и сообщения? Но эта мысль только усиливала её тревогу.

Телефон лежал на столе, экран равнодушно светился. Два часа назад она отправила ему сообщение: «Всё в порядке?». Ответа не было. Вера пыталась позвонить — длинные гудки, потом сброс. Автоответчик.

Она вспомнила их последний разговор. Владимир говорил о новой работе, о перспективах, о том, как это важно для их будущего. А теперь она не могла избавиться от мысли: а вдруг он специально отдалился? Вдруг она стала ему неинтересна?

В комнате было душно. Вера подошла к окну, распахнула его. Вечерний воздух пах дождём и осенью. Где-то вдалеке мигали огни города, чужой и равнодушный к её переживаниям.

Телефон завибрировал. Вера схватила его так резко, что чуть не уронила. Но это было сообщение от коллеги по работе. Не от него. Так прошли ещё четыре дня, телефон Вовы не отвечал. В социальные сети он не заходил.

- Может он просто, как и тогда в молодости, решил сбежать от всех проблем? А может и правда с ним что-то случилось?- Вера не знала как ей действовать. У них не было общих знакомых, у которых она могла бы спросить, только его страничка, в которой висела пометка «был в сети 5 дней назад».

Часы показывали полночь. Вера понимала, что нужно что-то делать, но страх парализовал её. Она не могла ни спать, ни есть, ни думать о чём-то другом. Только ждать. Ждать и надеяться, что с Владимиром всё в порядке, что она просто накручивает себя, что он скоро выйдет на связь.

⁃ Вера … Вера , на что ты надеешься, - повторяла она про себя перемешивая кофе, от вкуса которого она не получала уже удовольствия. Ей жизненно было необходимо проверить не появлялся ли Владимир в сети. Но время шло, а связь с Владимиром так и не появлялась. И с каждой минутой сомнения в её сердце превращались в тяжёлую уверенность: что-то случилось. Что-то страшное. Но тут от увиденного она выронила чашку. На его странице какая-то женщина поместила заметку о том, что ему необходимо держаться, что все непременно будет хорошо. Её самые страшные догадки оказались правдой, ним что- то случилось. Она срочно написала женщине оставившей заметку, это оказалась его двоюродная сестра. Она сообщила, что на шахте случилась авария и что Владимир находится в реанимации в тяжёлом состоянии. Мир вокруг Веры рухнул. Чашка с кофе, разбившаяся о пол, показалась ей символом её разрушенной жизни. Каждая трещинка на фарфоре словно кричала о том, как хрупка человеческая судьба.

Дрожащими руками она набрала номер больницы. Автоответчик монотонно перечислял отделения, а время тянулось, как резина. Когда наконец-то ей ответили, голос в трубке был таким равнодушным, что хотелось кричать.

— Реанимация? Да, я по поводу Владимира… Мне сказали, он у вас…

— Подождите на линии, — прозвучало в ответ, и музыка стала единственной компанией в этой бесконечной минуте.

Вера опустилась на пол, среди осколков своей разбитой чашки. Холодный кафель обжигал колени, но она не чувствовала этого. В голове крутились мысли: «Почему я не почувствовала? Почему не позвонила раньше? Почему не настояла на встрече?»

Телефон в руке ожил.

- Алло , это дежурная медсестра. Состояние у пациента все ещё критичное. Врачи продолжают бороться за его жизнью.

Слова застряли в горле. Вера не могла дышать. Комната кружилась, стены давили, а воздух казался отравленным.

Она позвонила на работу, администратору сказала, что берёт отпуск на неопределённое время. Все задачи решать через Ирину. В этот же день Вера купив билет на самолёт, вылетела ближайшим рейсом. Такси до больницы казалось вечностью. Каждый поворот, каждый красный свет светофора превращался в пытку. Вера смотрела в окно, а видела только его лицо — улыбку, смех, их последние видео звонки. Город встретил её серым ноябрьским утром. Больница встретила запахом хлорки и лекарств, стерильной чистоты и боли. Этот запах въедался в ноздри, проникал в лёгкие, заставляя сердце биться чаще.

Дежурная медсестра в приёмном покое смотрела на неё с сочувствием, кивнула и провела её к кабинету врача. Доктор был молод, слишком молод для таких новостей. Его руки нервно теребили стетоскоп, а глаза избегали прямого взгляда.

— Ситуация сложная, — начал он, — у Владимира Валерьевича множественные травмы. Мы делаем всё возможное…

Вера не слышала остального. Она только кивала, а внутри что-то надломилось окончательно.

Коридоры больницы казались бесконечными лабиринтами. Бледные стены, тусклый свет ламп, тихий шорох шагов по линолеуму. Где-то плакал ребёнок, где-то слышались приглушённые голоса врачей. Наконец, она оказалась у нужной двери. Палата реанимации встретила её приглушённым писком приборов и запахом антисептиков.

Он лежал там, такой чужой и такой родной одновременно. Бледное лицо, трубки, тянущиеся к рукам, монитор, отсчитывающий каждый удар сердца. Вера замерла на пороге, не в силах сделать шаг. Целая жизнь прошла с их последней встречи. Она хранила в памяти его улыбку, его голос, его прикосновения. А теперь перед ней был человек, который боролся за каждый вздох.

Медсестра мягко подтолкнула её к кровати.

— Можете побыть с ним, — прошептала она. — Иногда присутствие близких помогает.