Цена желаемого

Глава 9

Оказалось, что платить она не готова и не хочет совершенно. Тем более, за такую реальность. Но, кажется, она уже проголосовала тогда, купив кота в мешке.

«Какая я была дура».

Наревевшись, она уснула. Разбудил её неясный шум дверного звонка. Было слышно, как пошла открывать двери мама. Потом звук захлопывающейся двери. Кто приходил было не ясно, ведь снова установилась тишина. Попаданка просто лежала и бездумно пялилась в потолок. Это был крах. Полный. Она всё ещё здесь, и сон просто не заканчивается. Более того, стало казаться, что это вовсе и не сон. Сон во сне у неё был, но рыдания и туалет, да так отчётливо, это впервые. Вставать не хотелось. Эта реальность её не манила и не привлекала. Она здесь уже всё для себя узнала и поняла. Кажется, здесь была обычная серая жизнь. А ещё, за время сидения и рыдания этим ранним утром Женя вдоволь насмотрелась на себя в зеркало. А ведь много раз в передачах и книгах о снах и сноходцах всегда говорилось о том, что никто во сне себя в зеркале видеть не может. Кого угодно, но не себя такого, как в жизни. А она видела. Вон, распухшее от слёз и соплей, но слишком привычное её лицо. Только причёска немного отличалась, но она тоже ничем не выдавалась. Просто здесь цвет волос был не рыжий, а рыжеватый. Или крашенный, или такой изменённый. Да это не так важно. И, немного меньше морщин, что объяснимо тем, что она здесь моложе.

«Игорь! Игорь, забери меня отсюда! Я хочу к тебе, хочу к Мирке с Маришкой! Я хочу туда к вам. Я поняла. Я осознала. Всё осознала. Хватит, не надо больше. Я никуда не хочу, ни в какие реальности. Ты снова был прав. Я не готова платить. У меня ничего нет. Не забирайте у меня то, что мне ценнее всего, ради моих глупых хотелок! Пожалуйста!»

И слёзы снова потекли двумя ручейками на подушку. Рыдания скрючили всё тело. Её било дрожью и паникой. И снова спасительный провал сонного забытья накрыл девушку своей пелеринкой, помогая хоть на время расслабиться, и не сойти с ума.

Новое пробуждение. Женя лежала не открывая глаз. Она боялась снова оказаться там же, где была. Сейчас она ощущала себя маленькой девочкой, которая не может набраться смелости и принять реальность такой, какая она есть.

Но тут послышались шаги. Сначала шаги проследовали к двери её комнаты, потом дверь отворилась и кто-то заглянул к ней. Она, кажется, и дышать перестала, и только набат сердечного ритма бил в ушах. Затем его прервал тихий и заботливый голос, что вкрадчиво уточнил:

— Нюська, ты в порядке?

Этого было достаточно, чтобы новый спазм рыданий накрыл девушку. «Нюська» — именно таким именем её всегда звала только её мама! Значит, она снова тут, в этой дурацкой реальности «серой мыши». И теперь это её реальность. Навсегда.

Пока она пыталась довести себя до слёз ночью, она ещё успела поискать в сети информацию про «мутов» и не нашла никаких упоминаний. Вообще. Сначала, она подбирала запросы очень аккуратно и завуалированно. На всякий случай, чтобы не попасть под подозрение. Но, не находя ничего, стала писать более смелые и конкретные запросы. А в ответ — ни одного совпадения в поиске. Ни старых, ни новых, ни тихих перешёптываний, ни даже термина такого, в употреблении к одарённым людям. Нет, само слово такое было известно. В кино они периодически появлялись, а вот в реале таких не было. И даже Госструктуры, что была выделена под них, не имелось в наличии. Это пугало. Здесь не было Одарённых. Она сама себя перехитрила. Намечтала и вошла в комнату, выхода из которой просто нет. А дверь, кажется захлопнулась с грохотом позади неё.

Подтверждалось это сейчас ещё и тем, что девушка не почувствовала свою маму, даже не смогла понять, кто к ней пришёл, и с какими эмоциями. Во снах, в которых она проявлялась, с собакой, и с сыном, и даже тогда в прошлом, девушка точно чувствовала тех, кто был рядом. Даже того пса она чувствовала — его испуг и непонимание, кто же с ним рядом. Вот и била её сейчас истерика, от понимания всей бездны, что разверзлась под ней.

А сны ли то были…

Мама испугалась такой бурной и нервной реакции дочки. Она же просто зашла к ней, увидев, что на часах уже четырнадцать часов, а Женюська не выходит из спальни. При том, что она точно из дома не отлучалась.

Мама кинулась успокаивать, пытаясь понять, что стряслось, но сколько не трясла, сколько не пыталась добиться хоть слова, ничего у неё не получалось. В чувство у неё дочку привести не получалось, хоть ложись реветь рядом. Осталось только вызвать скорую, что мама и сделала, сбегав за своим телефоном. Дочь никак не отреагировала на мамины действия, истерика не утихала, тело било дрожью. Не помогала вода в лицо, Нюська металась по постели, рыдая и почти подвывая какие-то слова, которые и разобрать-то не получалось, так корёжило девушку.

На счастье, скорая оправдала название и приехали врачи достаточно быстро. Осмотрев девушку, что ни видела никого и не реагировала на присутствующих, доктора развели руками. Расспрашивали бедную маму о вчерашнем дне, что могло так повлиять, и что предшествовало бурной реакции, но та ничего пояснить не могла. По её словам, вчерашний день ничем не отличался от всех остальных, и никаких предпосылок к такому поведению дочери не было. Врачи сделали успокоительный укол, и Женькина истерика, погасла, словно свеча на ветру. Девушка стихла. Прекратились судорожные метания, рыдания, и стенания. Её, словно повернув рубильник, выключили. Только глаза выдавали то, что девушка находится в сознании. Фельдшер, немолодая и полненькая внимательная женщина, сняла ЭКГ, которое ранее сделать не представлялось возможным, так как пациентку просто не могли зафиксировать на постели. Проверила реакцию зрачков. И вздохнув, обратилась к девушке:

— Тебя как зовут?

— Женя.

Прошелестел безэмоциональный голос девушки.

— Как ты себя чувствуешь?

— Чувствую.

— Ты чего маму пугаешь?

— Я не буду.

— Точно?

— Да.

И она закрыла глаза, из которых выплыла последняя слезинка, повиснув на ресничках. Видно, даже у той не осталось сил, чтобы топить этот Мир в бестолковом горюшке от собственной глупости. Расплата неминуемо настала. Женька поняла, что теперь её рассчитают сполна.