Цена желаемого

Глава 17

Теперь Женьке все дни стали казаться серыми и унылыми. Даже уличное почти летнее обновление природы никак не влияло на неё. Она лежала на сохранении уже второй месяц. И почти никаких изменений в лучшую сторону не было. Доктор была так же душевна, и ничем не показывала никаких переживаний. Но Женька чувствовала, что малыш постоянно в напряжении. Уколы помогали мало, животик был каменным. А она сама была, словно пружинка, взведённая и готовая к срабатыванию. Дома много давало творчество, она отвлекалась. А тут рисовать лёжа не получалось, да и не хотелось. Только, когда приходила мама, она надевала маску беспечности и умиротворения. Мама не должна волноваться. Но после её ухода, апатия наваливалась на неё с новой силой, словно мстя за время лицедейства.

Первая встреча с мамой в больнице легкой не была. Она мудрая женщина и сразу поняла какой был повод для госпитализации дочери в гинекологию. Очень волновалась и переживала, накрутила себя, пока ехала:

— А Игорь то знает?

Огорошила она её с порога.

— Мам, мы же взрослые люди. Конечно же я ему всё расскажу, но сейчас, сама понимаешь, не лучший вариант. Вот, выпишут меня, тогда и признаюсь. Не хочу раньше времени. Пусть срок будет побольше.

— Ты боишься, что он может настоять на аборте?

— Да что ты говоришь? Какой аборт! Это мой ребёнок. Его отец будет знать, я считаю это важным, но такие решения его не касаются. Сейчас не хочу говорить, вдруг приехать захочет, а зачем ему сюда, и видеть меня такой? Да и чем меньше людей знает, тем лучше. Только я и ты знаем. И не вздумай ему сама позвонить. Пожалуйста!

— Нет, конечно же не буду. Это уж вы сами решайте. Я подумала, что если он узнает, обрадуется и, глядишь, наладится у вас всё. Хорошие же оба.

— Мам, ему не очень сейчас нужны ни жена, ни ребенок. Просто не пришло его время.

— Так вы поэтому расстались?

— Почти. Я поняла, что мы немного по разному смотрим на жизнь. Вот и решила не обременять ни себя, ни его. Вот увидишь, всё наладится. И ещё лучше будет. У нас будет малыш. Ты же хотела внуков? Или не рада?

— Да, рада, конечно, но как же он без отца? Как ты одна с ним?

— Чёго это, одна? А ты? У малыша будет прекрасные мама и бабушка! Сама же хотела на пенсию, как внуки пойдут, вот и будешь нянчиться, а я буду рисовать и зарабатывать нам денег. Не вешай нос. Я тебя люблю. Его, махоньку мою, очень люблю. И мы будем счастливы. Поверь мне. Я знаю, что хочу.

«Хочу к Игорю, моему Игорю! Пожалуйста».

Женька еле сдержала набежавшие слёзы. Она стала ужасно плаксивой. Но тут были виноваты гормоны. Благо, мама сейчас эти слёзы восприняла, как от того, что она расчувствовалась, и обняла свою доченьку. Погладила животик с малышом, забормотала какие-то нежности в его адрес. И стало Женьке как-то спокойнее. Она расслабилась. Мама видя это, засобиралась. Оставила своих роднулек отдыхать.

На прощание, дочка ещё раз обратилась к сознательности мамы:

— Пожалуйста, не говори никому про нас. Не нужно, чтобы знали, хоть кто-нибудь.

— Не, не буду. Не беспокойся. Я же всё понимаю. Переживаю за тебя. Теперь, за вас, очень.

— Мам, нас с тобой уже трое.

Улыбнулась Женя.

— Я теперь буду об этом помнить. Береги себя и малыша. Завтра приду. Скажешь, что будет нужно.

— Да зачем так часто, давай, как нужно будет, так скажу тебе, тогда и придёшь.

— Я сама знаю, что мне делать. Скажешь, что нужно. А я хочу видеть доченьку и малыша.

В голосе мамы она услышала те самые воспитательские нотки, с которыми спорить вообще бесполезно. Она будет делать так, как считает нужным.

— Хорошо. Мы будем тебя очень ждать.

Улыбнулась Женя, положив руку на животик.

И вот теперь мама ездила к ним, почти что день, да через день. Привозила вкусняшки, которые согласовала с доктором. Привозила книги, которые просила привезти Женька. И просто была с ней рядом, держа руку на её животике и общаясь с малышом на своём, бабушкином языке. Жене казалось, что малыш ждёт каждую эту встречу. Словно успокаивается и расслабляется. Она же не могла этим похвастаться. Потому, наверное, тонус не проходил, а её держали почти что на лежачем режиме.

Это были тревожные звоночки, и с каждым днём она начинала переживать всё больше. На завтра было назначено УЗИ. Не в силах справиться с нервным перенапряжением, от нахлынувший воспоминаний, Женя попросила у доктора, хотя бы валерианки. Объяснила, что сильно волнуется и ничего не может с этим поделать. Не могла же она рассказать, как однажды уже переживала страшные минуты в той своей реальности.

Тогда, в прошлой жизни, она так же легла на сохранение к Зинаиде Александровне. Но виной тому были страшные симптомы. Хоть, умничка, Зин Санна ничем не выдавала своих мыслей. Она ждала, как проявит себя организм мамы и малыша. А за окном все готовились к празднованию Нового года. Ей же было всё равно. Она ждала своего первенца. И просто лежала, сохраняя самое ценное — жизнь и здоровье своего малыша. В Новый год, в обеденное время, заступил на смену дежурный врач. Мужчина, имени которого она даже и не узнала. Зашёл в палату, которую принял на праздничные дни. Прислонился к косяку двери. Обвел девочек, лежащих в палате, своим неверным, чуть плавающим, взором. И произнёс, слегка растягивая слова и проглатывая слоги:

— Надо бы вас пссссма треть, но я ни в сссстаянии.

И вышел.

В закрываемую дверь тихо захохотали девчёнки.

— Вот же, смотритель, ахахаха.

Доктор начал праздновать, строго по завету: «кто празднику рад, тот пьян накануне».

К вечеру в их палате остались только двое — Женька и ещё одна соседка по палате. То есть, самые лежащие. Остальные смогли отпроситься встречать праздник дома. Женя даже не стала проситься. Ей нужно здоровье её малыша. Лежала и молилась:

«Лишь бы всё было хорошо. Только бы всё обошлось».

А после праздников ей Зин Санна назначила УЗИ. Нужный кабинет был на нижнем этаже. Там просторные коридоры, а у стен стояли диванчики. Вот на таком и сидела Евгения и другие женщины. Ждали вызова. Много их там сидело. И тут важно шествую в коридоре появилась невзрачная серая кошка. Она остановилась, обвела всех своими желтыми глазами и направилась к диванчику с Женей и ещё одной женщиной. Привстала на лапки и оглядела своим внимательным взором, сначала одну, потом вторую. А затем, запрыгнула на диван, между ними. Та, другая посетительница, судя по такому же халату, была пациентка больницы, как и Женя. Она обрадовалась кошке. Стала «кискать» и призывать её к себе. А Женька просто сидела. У неё же аллергия, зачем ей неприятности. Она никогда и не лезла к кошкам сама, но и не прогоняла их. Любила и восхищалась на расстоянии. А тут эта кошка старательно, не обращая внимания на соседку по диванчику Жени, лезла именно к ней. Она тихо, не прижимая ушей, как делала бы шкодливая, глядела ей прямо в глаза. А лапками залезала на колени и не отводя цепкого взгляда тянулась к лицу девушки. Она не отводила взор ни на мгновение, кажется, даже не моргала. При этом, не издавала звуков, не урчала, только продолжала залезать на колени. Знаете, бывает, что питомца привлекает запах, но тут было другое, она не водила носиком, не принюхивалась, а смотрела и лезла к лицу, будто хотела ещё глубже заглянуть ей в глаза. Женю это очень удивило. Она не так хорошо знала кошек, но понимала, что происходит что-то странное. Народ вокруг притих и смотрел на них, как заворожённый. Женя не двинула ни рукой, ни ногой, руки её по-прежнему были скрещены на груди, в коридоре было чуть прохладно. Глядя в эти желтые кошачьи глаза произнесла: