Цена жизни

Глава 4. Баланс новой реальности

Изготовление новых украшений было кропотливым и по-своему прекрасным занятием. В эти моменты мир сужался до размеров верстака, а все тревоги отступали перед лицом безупречной геометрии и точности. Миранда закрывалась в своей каморке за лавкой, где пахло канифолью, металлом и бергамотом, и с головой погружалась в процесс. Маленький паяльник, пинцеты, раскладки каменьев, оправы, множество сплавов – всё это было её настоящим миром, миром, который она могла контролировать.

На столе лежала заготовка для броши в виде феникса – заказ от одной капризной жены фабриканта, желавшей затмить всех на предстоящем балу. Но для Миранды это был не просто каприз. Это был вызов. Каркас из тончайшей серебряной проволоки, напоминающий скелет диковинной птицы, уже был готов. Теперь предстояло самое сложное – создать оперение из мелких рубинов и сапфиров, но не просто припаять их, а сделать так, чтобы они переливались, двигались, жили.

Она взяла крошечный рубин, зажав его пинцетом. Обычному ювелиру потребовались бы часы, даже дни, чтобы идеально обработать и закрепить каждый камень. У Миранды был свой инструмент. Она закрыла глаза, отбросив всё: страх перед инквизицией, долг перед мафией, пронзительный взгляд Алана. В сознании возникла идеальная, кристально чистая картина: молекулярная решетка камня, его внутренняя структура. Она мысленно «взяла» нижнюю грань рубина и осторожно вытянула тончайшую нить–ус, которой камень должен был сцепиться с серебряным каркасом. Её пальцы, облаченные в тончайшие кожаные перчатки, едва ощутимо дрогнули. Внутри ладоней вспыхнуло знакомое тепло, словно она прикоснулась к только что потухшей лампе. Медяк в её кармане на мгновение будто бы стал тяжелее.

Это была не грубая сила, не взрыв. Это была ювелирная работа на уровне, недоступном ни одному мастеру. Трансмутация. Она должна была представлять каждый атом, каждую связь. Малейшая посторонняя мысль – вспышка страха, эхо гнева, луч нежелательной нежности – и процесс мог пойти наперекосяк. Камень мог рассыпаться в пыль, превратиться в свинец или, что хуже всего, издать магический всплеск, который, как колокол, прозвучит для каждого чувствительного стража порядка в округе.

«Только структура. Только форма. Тишина», – отчеканила она мысленно, как мантру.

Рубин послушно изогнулся, его грань истончилась и превратилась в гибкий, но прочный усик, который она аккуратно обвила вокруг проволоки. Ни пайки, ни клея – лишь бесшовное, идеальное сращение камня и металла, словно они выросли вместе. Она перевела дух, позволив себе на секунду насладиться холодной красотой получившегося. Это был её дар и её проклятие. Превращать одно в другое. Создавать красоту, будучи ходячей бомбой.

Один за другим, как капли крови, рубины ложились на основу, образуя переливчатое крыло. Работа требовала такой концентрации, что лоб покрылся испариной, а в висках застучало. Она погрузилась в ритм, ставший почти медитативным: вдох – визуализация, выдох – трансмутация. В этот момент она была не Мира Орфармуд, не беглянка, не должник. Даже не ремесленником. Она была творцом!

И вот, закрепляя центральный, самый крупный рубин в сердце броши, она на миг потеряла бдительность. Мысль проскочила, как тень, не спросив разрешения. Не страх, не злость, а что-то другое... воспоминание о зелёных глазах, в которых не было осуждения, а было любопытство. О твердом рукопожатии. О безумном предложении, которое пахло и свободой, и виселицей.

Этого мгновения хватило.

Тепло в ладонях сменилось странным, чуть более ярким импульсом. Она тут же опомнилась, заковала мысли в лед, но было поздно. Открыв глаза, она уставилась на камень. Рубин был идеально закреплен. Но в самой его глубине, у самого сердца, плеснулось крошечное, едва заметное вкрапление. Не алого, не багрового, а яркого, жгуче-зеленого цвета. Того самого оттенка, что был на значке капитана Торнфилда.

«Чёрт», – тихо выругалась она, сжимая пинцет так, что костяшки побелели. Испортить камень? Нет, он был прекрасен, эта искорка придавала ему странную, тревожную жизнь. Но это была её оплошность. Её слабость. Материальное доказательство того, что её железный контроль дал трещину.

Внезапно колокольчик над дверью лавки прозвучал слишком резко и навязчиво. Не время для клиентов. Дверь была заперта. А значит это был один их них… Миранда накинула на брошь кусок чёрного бархата и вышла в основное помещение, снова надев маску скромной лавочницы.

За прилавком стоял Мартиас. Высокий, жилистый, с холодной и противной ухмылкой. Курьер «Золотой Тени» и её назойливый «поклонник». Впрочем, если послушать округу, то вполне можно было понять, этот человек – поклонник всего женского пола. В его присутствии воздух словно густел, наполняясь запахом дешёвого табака и скрытой угрозы.

– Мира, со-олнышко! – он развязно облокотился на прилавок, задевая рукавом разложенные цепи. – Не представляешь, ка-ак я скучал по тебе. Не хочешь со мной поболтать?

Миранда посмотрела на него отстранённо, как биолог на редкое, но надоедливое насекомое. Её лицо не выражало ничего, кроме формальности, пока внутри кипела целая буря отвращения.

– Мартиас, – тяжело вздохнула она, – мы не виделись всего день. Сейчас у меня работа. И у тебя, полагаю, тоже. Нет времени для болтовни.

Её ледяной тон на мгновение остудил его пыл. Он поморщился, но не отступил. Он никогда не отступал.

– Мы не виделись це-елый день! – наиграно страдальчески протянул Мартиас, – Уж поверь, я всегда найду время для красивой женщины. Особенно, когда она мне обещает некий о–очень интересный товар.