Цена жизни

Глава 7. Нож в спину

Звон колокольчика раздался в лавке. Миранда, как и всегда, чуть робко подняла голову на вновь вошедшего посетителя.

– Доброе утро, капитан. Сожалею. Вестей пока нет. Зайдите позже, – сказала она, стараясь вложить в голос ледяную вежливость, не глядя ему в глаза. Ей нужно было держать дистанцию. Любая слабина – и эта хрупкая стена, что она выстроила между собой и миром, рухнет.

Алан застыл на пороге, и на его губах дрогнула легкая улыбка.

– И вам доброе утро, мисс Орфармуд, – вздохнул он, и в его ухмылке не было ни капли раздражения. – А коль уж вы без вестей... Может, прогуляемся?

Миранда уставилась на него, будто он предложил выпить яду.

– Вы с ума сошли? У меня лавка. Я не могу её просто так закрыть посреди дня.

– А кто сказал, что нужно всегда следовать протоколу? – Алан сделал шаг внутрь, и дверь с тихим перезвоном закрылась за его спиной. Его зеленые глаза, теплые и спокойные, смотрели на неё так, словно видели не маску уставшей лавочницы, а ту самую испуганную девчонку из переулка. – Солнце светит. Воздух, конечно, хоть и пахнет углем, но все же свежее, чем эта пыль. Всего на час. Или вы боитесь, что ваша броня растает под лучами?

Этот вызов, произнесенный тихим, почти интимным тоном, задел её за живое. Страх – да, она боялась. Боялась того, как её сердце заходилось бешеным стуком от его вида. Боялась того уязвимого тепла, что разливалось по жилам, когда он был рядом.

– Я не из тех, чья броня тает, – парировала она с прищуром глаз, но голос уже не звучал прежней сталью.

– Тем более. Идем? – он протянул руку, не перчатку для рукопожатия, а открытую ладонь, приглашая в мир за стенами лавки.

Миранда чуть заметно закусила губу. Риск. Безумие. Но... черт возьми, ей так надоело бояться, что на секунду она уцепилась за его предложение – от капитана магической полиции между прочим – как за сокровенное оправдание ее маленькой слабости в данную минуту.

– Ладно, – выдохнула она, снимая рабочий фартук. – Только на час.

Небольшой Сквер Рассвета был тихим оазисом в промышленном сердце Ронгарда. Кривые дорожки, несколько чахлых, но отчаянно зеленеющих деревьев, ржавая ажурная скамейка. Воздух здесь был чуть слаще, пропитанный запахом жареных каштанов и сладких булочек с корицей от уличной торговки, чей киоск теснился у входа. Для Миранды, годами не видевшей ничего, кроме мастерской и дороги домой, это было сродни путешествию в тропические сады Омнистана.

Они шли молча первые минуты. Миранда чувствовала, как сквозь тонкую ткань платья его рука касается ее, как тепло его плеча смешивается с теплом солнечного луча. Она старалась дышать ровно, держать спину прямо, быть Орфармуд – холодной и расчетливой.

– Вот, попробуйте, – Алан протянул ей только что купленную у торговки пышку, обсыпанную сахарной пудрой. – По моему многолетнему опыту это лучшее лекарство от чрезмерной серьезности.

Она хотела отказаться, но рука сама потянулась. Булочка таяла во рту, сладкая и невероятно настоящая. Простой вкус детства, которого у неё почти не было.

– Вы знаете, – нарушил тишину Алан, отламывая кусочек своей булочки, – я вчера разглядывал ваши украшения в лавке. Искусная работа… Пофти не отлифить от нахояфей... – последнюю фразу он сказал уже прожевывая очередной кусочек.

– Спасибо, – сухо кивнула она, сметая с уголка губ остатки сахарной пудры.

– Но есть одна деталь, – он продолжил, и его голос стал задумчивым. – Почти на каждом изделии... чувствуется легкий, остаточный, почти неуловимый след. Эхо магии. Как будто они живые, но их жизнь – иллюзия.

Миранда напряглась, понимая, что он видел, чувствовал.

– Все, кроме того кулона, – Алан указал взглядом на маленький изумруд, мерцающий у неё на шее. – Он... чистый. Настоящий.

Её пальцы непроизвольно потянулись к камню.

– Он от матери, – тихо сказала Миранда, и сама удивилась, что сказала это вслух. – Единственное, что осталось.

Они дошли до скамейки и сели. Алан не давил, не торопил. Он просто сидел, наблюдая, как ветерок играет прядями её волос. Вдруг порыв ветра сорвал с высохшего стебля у забора целое облако пушистых одуванчиков. Белые парашютики заплясали в воздухе, закружились в золотых лучах заходящего солнца, и один из них, самый наглый, мягко приземлился ей на нос.

Миранда заморгала, пытаясь сдуть его, и это нелепое, детское движение заставило её чуть рассмеяться – коротко и смущенно.

– Кажется, вы ему понравились, – ухмыльнулся Алан.

– Он просто ошибся адресом, – фыркнула она, наконец, сдувая непрошеного гостя.

– Или нашел то, что искал, – парировал он. Его взгляд снова стал серьезным.

– У меня есть шкатулка, – вдруг через паузу сказала она, почувствовав словно ее плотину прорвало. Она смотрела перед собой, на улетающие в даль одуванчики не в силах остановиться. – Там... старые часы отца, заколка, которую я носила в день рождения брата, несколько писем. Настоящие вещи. Не созданные магией, не купленные, непроданные. Иногда я просто открываю её и перебираю. Чтобы напомнить себе, что не всё во мне – ложь.

Она рискнула взглянуть на него. Алан слушал с таким вниманием, с таким пониманием, что у неё внутри всё сжалось.