Цена золотой клетки

Глава 11. Дорога к себе

Я просыпаюсь от солнечного луча, который светит прямо в глаза. Несколько секунд я непонимающе смотрю на синюю обивку потолка, на металлические поручни, на незнакомых людей вокруг, и только потом все вспоминаю.

Я уже не София Воронцова. Я Ирина Ковалева, и я еду в поезде Москва-Новосибирск.

Вагон мерно покачивается, за окном проплывают поля, деревни, леса. Россия, которую я никогда раньше не видела несмотря на то, что прожила в этой стране всю свою жизнь. Саша считал, что отдыхать нужно исключительно за границей: Мальдивы, Сейшелы, Швейцария... Даже в Сочи мы ни разу не были. Слишком «попсово», как он выражался.

- Проснулась, деточка? - улыбается мне Нина Петровна с противоположной полки. Она уже полностью одета, причесана и, судя по всему, успела сходить умыться. - Давай-ка, поднимайся, скоро чай разносить будут.

Я сажусь на постели, стараясь пригладить волосы. Должно быть, я сейчас выгляжу ужасно. Непривычно просыпаться без возможности тут же отправиться в свою ванную комнату с мраморной отделкой, где меня ждут десятки баночек с кремами и лосьонами.

- Туалет в конце вагона, - говорит Нина Петровна, заметив мои манипуляции с волосами. - Возьми с собой все необходимое сразу. И тапочки не забудь, пол холодный.

Тапочки? У меня их нет. Я не думала, что они могут мне пригодится.

- Я, кажется, забыла взять, - бормочу еле слышно.

- Ох, молодежь, - вздыхает Нина Петровна. - На вот, возьми мои запасные, у меня всегда с собой две пары.

Она протягивает мне мягкие клетчатые тапочки, которые выглядят так, будто их носила чья-то бабушка. Они немного велики мне, но это лучше, чем идти босиком.

- Спасибо, - говорю я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Эта незнакомая женщина проявляет ко мне больше заботы, чем я видела за последние годы. Достаю зубную щетку, расческу и иду.

Путь в туалет - это целое приключение. Я иду по качающемуся вагону, стараясь не смотреть в глаза другим пассажирам. Некоторые уже проснулись и завтракают, кто-то еще спит, свернувшись калачиком на своих полках. Жизнь в плацкартном вагоне идет своим чередом.

Туалет оказывается крошечной кабинкой с раковиной и унитазом, который смывается прямо на рельсы. Саша пришел бы в ужас. Я умываюсь холодной водой, стараясь не касаться стен, чищу зубы, расчесываюсь и возвращаюсь на свое место.

Нина Петровна уже разворачивает какие-то свертки с едой.

- Завтракать будем, - говорит она тоном, не терпящим возражений. - У меня курочка домашняя, яички, огурчики из своей теплицы, хлеб еще вчера свежий был. Ешь, не стесняйся.

Я не смею отказаться. Мы завтракаем вместе, и я с удивлением обнаруживаю, что эта простая еда кажется мне вкуснее многих изысканных блюд, которые подавали на моем столе в особняке.

- А ты к кому в Новосибирск-то едешь? - спрашивает Нина Петровна, когда мы заканчиваем с завтраком. - Остановиться есть где?

Я замираю с куском курицы во рту. Вот оно, начинается. Вопросы, на которые у меня нет ответов.

- Нет, еще не знаю, где остановлюсь, - честно признаюсь я. - Может, гостиницу какую-нибудь найду.

Нина Петровна качает головой.

- Гостиницы нынче дорогие, особенно в центре. А работу, говоришь, уже нашла?

- Да, в кафе, - я стараюсь выглядеть уверенной, хотя внутри все сжимается от страха разоблачения.

- В каком кафе-то? - не унимается она.

- Забыла название, - выкручиваюсь я. - В центре города.

- А-а-а, - тянет Нина Петровна. - Ну, это хорошо. Только с жильем-то что делать будешь? Знаешь что, у меня подруга как раз комнату сдает, недорого. Может, тебе подойдет? Я бы тебя к себе пригласила, да места нет, однушка у меня.

Я смотрю на нее с изумлением. Эта женщина, которая знает меня меньше суток, готова помочь с жильем? Просто так?

- Это было бы очень кстати, - говорю я, и в моем голосе слышна неуверенность. - Но почему вы мне помогаете?

Нина Петровна смотрит на меня долгим взглядом.

- Дочка моя примерно в твоем возрасте, - говорит она наконец. - Только она в Канаде сейчас, замуж там вышла. Скучаю по ней. А ты вот одна едешь, растерянная такая... Как не помочь?

Я опускаю глаза, чувствуя, как к ним подступают слезы. Простая человеческая доброта, что-то, чего я была лишена в своей роскошной жизни.

- Спасибо, - говорю я тихо. - Я с радостью посмотрю комнату вашей подруги.

- Вот и славно, - улыбается Нина Петровна. - А сейчас давай чаю выпьем. Проводница уже должна идти.

День в поезде течет медленно и странно. Я наблюдаю за жизнью вагона, за людьми, которые едут кто куда: кто-то в командировку, кто-то к родственникам, кто-то, как я, начинать новую жизнь. Многие разговаривают между собой, делятся историями, угощают друг друга едой. Удивительно, насколько открыты эти люди по сравнению с теми, кого я привыкла видеть в окружении моего мужа.

После обеда (снова из запасов Нины Петровны, которым, кажется, нет конца) я решаюсь выйти на одной из станций. Поезд стоит всего двадцать минут, но мне хочется размять ноги и купить хоть что-то, чтобы не чувствовать себя полностью зависимой от доброты моей попутчицы.