Цена золотой клетки

Глава 12. Новый дом

Второй день в поезде похож на первый, но одновременно и отличается от него. Я уже освоилась с ритмом этой кочевой жизни, научилась пользоваться общим туалетом, не бояться соседей по вагону и даже получать удовольствие от простых разговоров с Ниной Петровной.

Мы много говорим, она рассказывает о своей семье, о жизни в Новосибирске, о работе. Оказывается, она бывший учитель русского языка и литературы, сейчас на пенсии. Я старательно обхожу темы своего прошлого, больше расспрашивая ее и отделываясь общими фразами о себе. К счастью, Нина Петровна из тех людей, кто любит поговорить и не слишком настаивает на подробностях чужой жизни.

Я узнаю, что комната, которую сдает ее подруга, находится в старом доме недалеко от центра города.

- Конечно, не хоромы, - говорит Нина Петровна, - но чисто и уютно.

За окном мелькают последние города перед Новосибирском, названия станций становятся все более экзотическими для моего московского уха. Поезд двигается сквозь бескрайние сибирские пространства, а я невольно ловлю себя на мысли, что меня затягивает эта дорога, это движение навстречу неизвестности.

– Скоро приедем, Ириша, – Нина Петровна уже упаковала свои многочисленные сумки и пакеты. – Ты готова?

Готова ли я? К новому городу, новой жизни, к существованию в чужой шкуре? Без денег, без связей, без навыков, с чужим именем?

– Да, – я улыбаюсь, пытаясь убедить в первую очередь саму себя. – Конечно, готова.

– Не переживай так, – Нина Петровна хлопает меня по руке. – У всех бывает первый раз в новом городе. Обживешься, и все наладится. Я тебя в обиду не дам.

Я благодарно киваю, в очередной раз поражаясь бескорыстной доброте этой женщины. За эти два дня она стала для меня не просто попутчицей, а настоящим проводником в мир обычных людей. Мир, где не смотрят на бренд твоей сумки, где делятся последним бутербродом и искренне интересуются, как прошел твой день.

За окном мелькают первые многоэтажки, промышленные районы, и вот поезд начинает замедлять ход. Сердце бьется чаще, подъезжаем к Новосибирску.

– Посмотри, какая у нас красота! – с гордостью произносит Нина Петровна, указывая на панораму города.

Я смотрю в окно. Солнце клонится к закату, окрашивая все вокруг в мягкие золотистые тона. Новосибирск встречает нас июньским вечером, теплым, но не жарким. На горизонте виднеется широкая лента реки, а высотные здания золотятся в лучах предзакатного солнца.

– Красиво, – искренне произношу я.

– А ты думала! – смеется Нина Петровна. – У нас город хоть и молодой, но замечательный. Не Москва, конечно, но жить можно.

Поезд окончательно сбавляет ход и с протяжным гудком въезжает под своды вокзала. Новосибирск-Главный встречает нас прохладой огромного зала и гулом сотен голосов.

Я ступаю на перрон, крепко сжимая свою маленькую дорожную сумку. Вокзал оказывается намного больше, чем я ожидала – величественное здание с высокими потолками, мраморными колоннами и роскошными люстрами. Что-то в нем напоминает мне старые советские фильмы: монументальность, основательность и какое-то особое достоинство.

– Потрясающе, – выдыхаю я, задрав голову, чтобы рассмотреть узоры на потолке.

– Да, наш вокзал – гордость города, – кивает Нина Петровна. – Построили его еще в 30-х годах. Говорят, архитектор за образец брал Казанский вокзал в Москве.

Мы, не торопясь, двигаемся сквозь толпу к выходу. Июньский вечер обнимает нас теплым воздухом, пахнущим пылью, нагретым асфальтом и чем-то цветущим, кажется, сиренью. Небо над городом высокое, невероятно синее, с легкими перистыми облаками. Совсем не такое, как в Москве.

– Погода отличная, – замечает Нина Петровна. – У нас в июне обычно тепло, но не душно. Хотя бывает, конечно, и жара под тридцать. Зато зимой морозы бывают... Ух! Под минус сорок.

Я вздрагиваю, представив себе такой холод. В Москве я и минус двадцать переносила с трудом, несмотря на дорогие шубы и отапливаемые машины с личным водителем.

– Ничего, привыкнешь, – успокаивает Нина Петровна, заметив мое замешательство. – Сейчас-то лето, самое чудесное время. Ну что, поедем к Галине Степановне? Это моя подруга, которая комнату сдает.

Мы берем такси, обычную потрепанную «Ладу», водитель которой, кажется, знает Нину Петровну лично и всю дорогу расспрашивает ее о детях и внуках. Я молча смотрю в окно, впитывая новый город: широкие проспекты, сталинские здания в центре, маленькие уютные дворики, неожиданно зеленые скверы. Так непохоже на Москву, и все-таки это тоже Россия.

Такси останавливается у пятиэтажного кирпичного дома на тихой улице, засаженной тополями. Я выбираюсь из машины, чувствуя странное волнение. Вот сейчас, именно в этот момент, начинается моя новая жизнь.

– Галина живет на третьем этаже, – говорит Нина Петровна, уверенно направляясь к подъезду. – Странно, что она трубку не берет. Наверное, опять в своем саду копается до ночи. Летом ее дома не застать.

Мы поднимается по лестнице, лифта в доме нет. В подъезде пахнет кошками и какой-то едой, но несмотря на это довольно чисто, на окнах даже стоят горшки с геранью.

– Вот, пришли, – Нина Петровна останавливается перед обычной деревянной дверью и нажимает кнопку звонка.